<p style='margin:0px; text-align:center; font-size:16pt; font-weight:bold;'> You need Adobe Flash Player to see this video<br><br> <a href='http://www.macromedia.com/go/getflashplayer' style='text-align:center; font-size:16pt; font-weight:bold;'> Get the Flash Player</a></p>
Search in Videos, Members, Events, Audio Files, Photos and Blogs Ricerca

Слава Божья|Ukraine

СЛАВА БОЖЬЯ ПОКРОЕТ ВСЮ ВСЕЛЕННУЮ!


Il mio blog

«Indietro

Тьма века сего 3 ч.

Jan 31, 2014

1,651 Visualizzazioni
     (1 Voto)

- Да, - ответил Ал и потянулся к другой папке. - В этом ты прав. "Омни" только один из спонсоров Общества Вселенского Сознания. Это уже совсем другая экономическая к политическая игра. А может быть, и важная область деятельности корпорации и даже, я бы сказал, более важная, чем деньги. Общество - хозяин "Омни", которая, в свою очередь, владеет одними предприятиями и поддерживает другие... Дорогой мой! Их должно быть тысячи, от маленьких магазинчиков до банков, частных предприятий, школ, университетов...

- Университетов?

- Да, и адвокатских фирм тоже, согласно этим газетным вырезкам. У них большие силы среди лоббистов в Вашингтоне, они могут влиять на принятие законов в своих интересах... обычно антисемитских и антихристианских.

- А как насчет городов? Не имеет ли Общество привычки скупать города?

- Я знаю, что Касеф этим занимается или чем-то подобным. Я связался с Чуком Андерсоном, одним из наших зарубежных корреспондентов. Он мне сообщил, что собственными ушами слышал весьма любопытные вещи, не считая тех, которые сам видел. Похоже, что эти люди со "вселенским сознанием" создали международный клуб, который охватывает весь мир. Мы подсчитали, что местные отделения существуют в девяносто трех странах. Они вырастают, как грибы после дождя, повсюду, в любом месте земного шара. Эти отделения и осуществляют контроль над городами, селениями, больницами, владеют целыми флотами, огромной сетью предприятий. Иногда они их скупают, а иногда просто захватывают.

- Как вторжение без оружия.

- Да, обычно совершенно законно, но в действительности все это чистое мошенничество. И не забывай, что у них громадная власть, а следовательно, и возможность оказывать давление. Ты встал на пути Большого Папы, и, насколько я знаю, он не сбавит скорости, не остановится и тем более не пойдет в обход.

- Безвыходное положение, а?

- Да. Я бы... утихомирился. Обратился бы в федеральную полицию, предоставил бы кому-нибудь покрупнее заняться этим делом, если они захотят. Ты ведь знаешь, за тобой по-прежнему закреплено место в "Тайме". Держись, по крайней мере, на расстоянии от всего этого. Ты первоклассный репортер но ты на грани... Одним словом, ты можешь потерять все.

Единственное, что подумал Маршалл в эту минуту: "Почему я?"

Бернис медленно, постоянно наталкиваясь на невероятные трудности, терпеливо продолжала расспрашивать несчастных Ангелину и Джо. По мере того как она задавала новые вопросы, муж и жена Карлуччи все больше путались в своих ответах,терГя последние остатки мужества и начиная впадать в настоящую панику.

- Это, наверное, неумно с нашей стороны, - сказал под конец Джо, - но если они узнают, что мы с вами разговаривали...

Бернис готова была в который раз заорать, слыша это слово.

- Джо! Кто такие "они"-? Вы все время говорите: "они", "их", но ни разу не объяснили, кто они такие!

- Этого я объяснить не могу, - с трудом выговорил Джо.

- Давайте, по крайней мере, выясним одно: "они" - люди? Я имею в виду настоящие люди? Супруги немного подумали, и Джо ответил:

- Да, они настоящие люди,

- Значит, это настоящие люди из плоти и крови?

- Может быть, и духи тоже.

- Сейчас я говорю о настоящих людях, - оборвала его Бернис. - Настоящие, живые люди проверяли ваши налоги? Оба растерянно кивнули.

- И реальный человек приклеил объявление об аукционе на вашей двери?

- Мы его не видели, - ответила Ангелина.

- Но это была самая обыкновенная, настоящая бумага?

- Но ведь нам никто не говорил, что должно произойти! - запротестовал Джо. - Мь. всегда платили налоги, и я могу доказать это, у меня есть все копии счетов, но в финансовом управлении нас и слушать не захотели! Теперь разозлилась и Ангелина:

- У нас не было денег, чтобы выплатить сумму, которую они требовали, потому что мы уже уплатили этот налог. Мы не могли платить еще раз!

- Они сказали... они сказали, что заберут магазин и все товары, и дела наши шли плохо, очень плохо. Половина наших постоянных покупателей ушла и больше не возвращалась.

- И я знаю, что заставило их уйти! - упрямо сказала Ангелина. - Мы их всех знали. Окно не разбивается само собой скажу я вам, и банки с пряностями сами не слетают с полок! Сам дьявол побывал в нашем магазине.

Бернис вынуждена была снова их осадить:

- Ладно, ладно, я не возражаю - вы видели, что вы видели, я в вас не сомневаюсь...

- Но разве вы не понимаете, мисс Крюгер? - спросил Джо со слезами на глазах. - Вы не понимаете, что мы не могли больше оставаться? Что бы они сделали в следующий раз? Наше дело не шло, наш дом был продан у нас на глазах, наших детей мучили злые люди, духи, я не знаю кто. Вы понимаете, что лучше было не сопротивляться. Это была Божья воля. Мы продали магазин. Они нам хорошо заплатили...

Бернис знала, что это не так.

- Вам не дали и половины того, что он стоил. Джо прорвало, и он залился слезами:

- Но зато мы свободны... Мы свободны! Однако Бернис в этом сильно сомневалась.

Потом началась настоящая лихорадка: "Один за всех, и все за одного". В погоне за новой информацией и доказательствами Маршалл и Бернис испытывали то решимость, то впадали в уныние, то бесстрашно продолжали расследование, то предавались трезвым размышлениям.

Как всегда в последнее время, "Аштон Кларион" и в эти две недели по вторникам и пятницам вовремя поступала на прилавки киосков и без опоздания опускалась в почтовые ящики подписчиков, но ее главного редактора и ведущего репортера трудно было увидеть в редакции даже мельком. Записки с телефонными сообщениями Маршаллу просто сваливали в кучу на его стол. Бернис, само собой разумеется, никогда не было дома. Несколько ночей Маршалл вовсе не приходил домой, а спал то там, то сям. Иногда прямо в редакции, в ожидании какого-нибудь особого телефонного разговора или между попытками самому дозвониться куда-нибудь. Стараясь одной рукой поддерживать выпуск газеты, другой он листал бесконечные списки адресов, налоговые счета, деловые отчеты, записи разговоров, разбираясь в хитросплетении фактов. Люди, оставившие свою работу и покинувшие Аштон, и люди, их заменившие, были совершенно разными, полные противоположности. Вскоре Маршалл и Бернис научились предвидеть заранее, чего можно ожидать от того или другого расследования.

Бернис позвонила Адаму Джарреду, тому самому члену университетского правления, чья дочь была якобы изнасилована Тэдом Хармелем.

- Нет, - сказал Джарред, - я действительно никогда не слышал об этом особом... как вы сказали?

- Обществе. Обществе Вселенского Сознания.

- Нет, увы, не знаю такого.

Маршалл взял на себя Эжена Байлора.

- Нет, - отвечал Байлор несколько смущенно, - я даже никогда не слышал имени "Касеф". Я, право, не понимаю, чего вы добиваетесь.

- Я пытаюсь расследовать целый ряд фактов, говорящих о том, что университет договаривается о продаже своей собственности некоему Александру Касефу из "Омни корпорейшн".

Байлор рассмеялся:

- Наверное, речь шла о каком-нибудь другом университете. Мы ничего не собираемся продавать.

- А как насчет полученной нами информации о том, что университет находится в тяжелом финансовом положении? Байлору этот вопрос тоже пришелся не по вкусу.

- Послушайте, предыдущий издатель "Кларион" тоже пытался вмешиваться не в свое дело, и это была самая большая глупость с его стороны. Лучше позаботьтесь-ка о своей газете и предоставьте нам заниматься делами университета.

Те же, кто раньше состоял в правлении, говорили совсем иное.

У Мориса Джеймса, сейчас он был экономическим консультантом в Чикаго, о последнем годе пребывания в университете остались только дурные воспоминания.

- Я на себе испытал, что значит быть прокаженным, - рассказал он Бернис. Я считал, что могу внести положительный вклад в работу

правления, быть, так сказать, стабилизирующим фактором. Но они не терпели никаких расхождений во мнениях. Я считал, что это явно непрофессионально.

- А как заботится о благосостоянии университета Эжен Байлор?

- Я ушел еще до того, как возникли настоящие, серьезные проблемы, те, о которых вы мне рассказали, но я их предвидел. Я пытался помешать целому ряду необдуманных решений правления. Например, тому, чтобы предоставить Байлору особую власть,особые полномочия. Я считал, что это значило бы дать одному человеку больше привилегий, чем всем остальным членам правления. Конечно, мое замечание проигнорировали. '

Бернис задала ему очень щекотливый вопрос:

- Мистер Джеймс, что вынудило вас выйти из правления и покинуть Аштон?

- Вы знаете... на это мне трудно ответить, - начал он неохотно. Весь ответ занял у него пятнадцать минут. Самым главным в нем было следующее: - На мою фирму оптовой торговли начались такие нападки... невидимых гангстеров, как я бы их назвал... мое дело подверглось большому риску. Отчеты невозможно было заполнить, покупатели исчезали, и я просто-напросто перестал сводить концы с концами.Фирма пошла ко дну, и я понял, что лучшее - убраться подальше. После этого все пошло хорошо. Способный человек всегда выплывет, понимаете.

Маршаллу удалось разыскать Риту Якобсен, жившую теперь в Нью-Орлеане. Она и слышать не желала об Аштоне.

- Пусть этот город достанется дьяволу! - сказала она с горечью. - Если ему так охота, пусть забирает его. Маршалл спросил ее о Джулин Лангстрат.

- Это ведьма. Я имею в виду, настоящая ведьма, в прямом смысле.

Он спросил ее об Александре Касефе.

- Колдун и гангстер одновременно. Держитесь от него подальше. Он вас похоронит раньше, чем вы успеете об этом догадаться. - Маршалл пытался задать ей еще несколько вопросов, но она сказала: - Будьте так добры, никогда больше не звоните по этому номеру! - и бросила трубку.

Маршаллу удалось разыскать по телефону некоторых бывших служащих мэрии. Он узнал, что часть из них просто ушла на пенсию, а остальных постигли всевозможные беды и несчастья: Аллан Вэйтс заболел раком, Ширли Давидсон развелась с мужем и уехала из города с новым возлюбленным, Карла Фрума "убрали", как он выразился, за неуплату налогов, фирму Юла Беннингтона выжила из города банда гангстеров, о которой он, само собой разумеется, не хотел распространяться. Маршалл выяснил, что каждый уволившийся член правления городской коммуны был заменен человеком, так или иначе связанным либо с Обществом, либо с "Омни", а то и с ними обоими. Во всех случаях уволившиеся думали, что они были единственными, попавшими в беду. Теперь все они, гонимые страхом, очутились вдали от Аштона. Они изо всех сил стремились отстоять свои интересы, но естественное желание не хлебнуть еще худшего оставило их без связей, без работы. Они сделались безмолвными и безропотными. Некоторые из них охотно отвечали на вопросы Маршалла. Другие - со страхом, чувствуя, что им грозит постоянная опасность. Но во всех случаях Маршалл находил то, что искал.

Что касается прежних владельцев предприятий и фирм, ныне принадлежавших таинственной корпорации, то никто из них и думать не думал продавать свою собственность и навсегда покидать мирный Аштон. Причиной их бегства всегда было нечто сходное: ложные обвинения в махинациях с налогами, угрозы, бойкоты, личные проблемы, разводы, иногда болезни или нервные расстройства, сопровождаемые жуткими рассказами несчастных о странных, может быть, сверхъестественных происшествиях.

Рассказ бывшего судьи Антони С. Джефферсона был типичным по своей трагичности:

- В суде и в юридических кругах стали распространяться слухи о том, что я беру взятки, чтобы влиять на решения суда. Несколько лжесвидетелей предъявили мне обвинение. Но я никогда не брал взяток, я могу поклясться в этом всем, что есть во мне святого!

- Можете ли вы тогда сказать мне правду, почему вы уехали из Аштона?

- По разным причинам: и по личным, и по деловым. О некоторых я не хочу говорить, они по-прежнему существуют. Могу только сказать, что нам с женой нужно было срочно сменить обстановку. Мы оба чувствовали давление, причем она еще большее, чем я. Мое здоровье начало меня подводить.В конце концов мы решили, что самое лучшее - уехать из Аштона куда подальше.

- Могу ли я спросить,были ли какие-нибудь неблагоприятные внешние обстоятельства...повлиявшие на ваше решение оставить кресло

судьи? Он на минуту задумался и с горечью произнес:

- Я не могу вам раскрыть,что это было за давление,у меня на это есть свои причины. Но я отвечу - да, весьма и весьма неблагоприятные.

Маршалл задал последний вопрос:

- И вы не можете мне сказать, с чьей стороны? Джефферсон иронически засмеялся:

- Продолжайте в том же духе и скоро узнаете сами - с чьей стороны!

Слова Джефферсона мучили и Маршалла, и Бернис. За время этой работы им уже пришлось выслушать множество подобных предупреждений. Оба со все большей ясностью сознавали, что "нечто" вокруг них сгущалось и становилось все более угрожающим. Бернис пыталась избавиться от дурных мыслей, Маршалл заметил, что он все чаще произносит короткие, стремительные молитвы, но "оно" не отступало. Он уподоблял себя песочному замку на берегу, который огромная волна вот-вот смоет, не оставив и следа. И сверх того Маршалл с удивлением осознал, что Кэт постепенно настолько отдалилась от него, что он не представляет себе, каким образом сумеет наладить их отношения снова, когда все, наконец, останется позади. Она опять называла себя вдовой, "газетной вдовой", и, к тому же, сделала несколько очень неприятных намеков в отношении Бернис. Тут необходимо было что-то предпринять, иначе от их брака вскоре не останется и следа.И потом, конечно, Санди, которую теперь Маршалл не видел неделями. Но что касается дочери, он надеялся: когда все будет кончено, их отношения сложатся совершенно иначе. В настоящую же минуту расследование, проводимое им и Бернис, приняло необычайно спешный характер. Ему отдавалось предпочтение перед всеми делами, особенно по мере того, как при каждом шаге вперед положение их становилось все более угрожающим.

Глава 23

Когда после очередного безумного вторника в редакции наступило долгожданное затишье, Маршалл попросил Кармен раздобыть вместительную картонную коробку и несколько папок. Пора было разобраться с кучей бумаг, записок, документов, каких-то листочков с адресами, телефонами и всякой всячиной, собранной им и Бернис за время расследования. Просматривая этот замысловатый архив, Маршалл одновременно составлял в своем блокноте список вопросов для беседы с одной из главных фигур заговора - Альфом Бруммелем.

После обеда, когда Кармен отправилась к зубному врачу, Маршалл позвонил в контору Бруммеля.

- Полицейское управление, - послышался в ответ голос Сары.

- Привет, Сара, это Маршалл Хоган. Можно поговорить с шерифом?

- Его сейчас нет на месте. - Сара глубоко вздохнула и добавила чужим, но спокойным голосом: - Маршалл,Альф Бруммель не хочет с тобой разговаривать.

Немного подумав, Маршалл спросил:

- Сара, ты попала между двух огней?

- Может быть. - В ее голосе звучала обида. - Я не знаю, но Альф приказал мне, чтобы я не соединяла тебя с ним и сообщала ему о твоих звонках.

- Хм...

- Я не знаю, где кончается дружба и начинается профессиональная этика, но мне бы хотелось знать, что происходит между вами.

- А что случилось?

- А что ты можешь предложить мне в обмен на откровенность?

Маршалл понял, что ему представляется удобный случай.

- Я думаю, что смогу рассказать тебе что-нибудь столь же важное, если хорошенько подумаю.

Сара, прежде чем начать откровенный разговор, какое-то мгновение колебалась, а затем сказала:

- Судя по всему, ты стал его злейшим врагом. Я часто слышу через дверь, как он произносит твое имя,и при этом в его тоне не чувствуется ничего хорошего.

- С кем же он обо мне разговаривает?

- Нет уж, теперь твоя очередь отвечать.

- Ладно. Мы тоже его часто вспоминаем, и если то, что что мы раскопали, соответствует истине, значит, я действительно его злейший враг. Ну, так с кем же он обо мне говорит?

- Кое-кого я встречала раньше, но не всех. Шериф несколько раз обсуждал тебя с Джулин Лангстрат, это его...кто там знает,как и назвать ее.

- Еще?

- С судьей Бэйкером, некоторыми членами муниципального совета...

- Малон?

- Да.

- Эверетт?

- Да.

- Так, кто еще... Престон?

- Нет.

- Голдри?

- Да, плюс кто-то из "шишек" Аштона и еще Спенс Нельсон из Виндзорской полиции, которая помогала нашим во время карнавала. Тоесть

с массой людей, гораздо больше обычного! Что-то происходит. Что же?

Маршалл понимал, что нужно быть осторожным.

- Может быть, это касается меня или "Кларион", а может быть, и нет.

- Я не знаю, могу ли принять такой ответ.

- А я не знаю, могу ли тебе доверять. На чьей ты стороне?

- Это зависит от того, кто из вас темнит. Я знаю, что Альф подозрительная личность. А ты? Ее смелость вызвала у Маршалла улыбку:

- Предоставляю тебе самой судить. Я стараюсь вести газету честно, и мы тут расследуем не только дела твоего шефа, но и почти всей верхушки нашего города...

- Он это знает. Да и другие в курсе.

- Да, я уже почти со всеми переговорил. Альф - следующий в моем списке.

- Я думаю, шериф и это знает. Он сказал мне сегодня утром, что не хочет с тобой разговаривать. Он и всех остальных заводит. Сейчас пошел с целой кипой бумаг под мышкой на очередное тайное совещание.

- Как ты думаешь, что они собираются со мной сделать?

- Можешь быть уверен, что-нибудь они обязательно сделают, и у меня такое чувство, что они уже зарядили оружие самого крупного калибра. Прими это как предупреждение.

- А тебе я бы посоветовал представляться милым, невинным ангелом, который ничего не знает и ни о чем не говорит с посторонними. Иначе запутаешься.

- Если что случится, Маршалл, можно я приду к тебе за советом или по крайней мере попрошу купить билет, чтобы выбраться отсюда?

- Ладно, считай что мы договорились.

- Я постараюсь помочь тебе, чем смогу, если ты обеспечишь мне надежный тыл.

По ее голосу Маршалл понял, что девушка испугана.

- Такие вот дела, Сара. Помни, что я не просил тебя вмешиваться.

- А я и не собиралась. Просто так получилось. Я знаю Альфа Бруммеля, и лучше уж иметь другом тебя, чем его.

- Буду держать тебя в курсе. Клади трубку и веди себя как ни в чем не бывало.

Сара последовала его совету.

Альф сидел в кабинете Джулин Лангстрат, вместе с ней просматривая бумаги из битком набитого портфеля, принесенного им с собой.

- У Хогана достаточно информации, чтобы заполнить всю первую страницу газеты! - говорил шеф полиции с несчастным видом. - Ты отчитала меня за то, что я медлю с Бушем, но с самого начала сама дала свободу Хогану.

- Спокойно, Альф, - сдерживала его Джулин, - успокойся.

- Этот писака вот-вот придет ко мне со своими вопросами, он уже допрашивал других. Что, по-твоему, я ему должен отвечать?

Лангстрат была изумлена его глупостью:

- Абсолютно ничего, естественно!

Бруммель расхаживал по комнате вконец расстроенный.

- Ах, вот как, я могу не отвечать, Джулин! Но сейчас уже не имеет значения, буду я отвечать или нет. У него и так есть все, что ему нужно: он знает о скупке домов, у него в руках полно нитей, ведущих к аукционным распродажам, он знает все об "Омни" и Обществе, он собирает информацию об экспериментальных курсах в колледже... Кроме того, Маршалл без труда может обвинить меня в незаконном лишении свободы его репортера!

Лангстрат улыбнулась:

- Твой шпион хорошо потрудился!

- Он передал мне массу материалов. Сейчас Маршалл все приводит в порядок. По-моему, он готов нанести решающий удар в любой момент.

Лангстрат собрала все бумаги, запихала их обратно в портфель и откинулась на стуле.

- Мне это нравится.

Бруммель смотрел на нее в изумлении, качая головой.

- Ты можешь проиграть в один прекрасный день, понимаешь? Мы все можем потерять!

- О, я люблю, когда мне бросают вызов, - ликовала Джулин. - Я люблю встречаться с сильным противником. Да, чем сильнее противник, тем сильнее стимул к борьбе! Но прежде всего я люблю выигрывать! - Она посмотрела на Бруммеля с довольной улыбкой. - Альф, я в тебе сомневалась, но думаю, что ты все-таки справишься со своей задачей. Поверь, скоро ты станешь свидетелем того, как мистер Хоган сломает себе шею.

- Поверю, когда увижу.

- Увидишь, я тебе обещаю.

В Аштоне царило затишье, какое бывает перед бурей: в городе было подозрительно спокойно, люди не встречались и мало говорили друг с другом.

Целыми днями Маршалл и Бернис приводили в порядок собранные материалы, поэтому почти все время находились в редакции. Однажды вечером Маршалл все же повел Кэт в город поужинать. Бернис после работы сидела дома, пытаясь отвлечься от дел чтением романа.

Альф Бруммель соблюдал распорядок дня, но почти не разговаривал с Сарой и другими служащими. Лангстрат болела, так, по крайней мере, отвечали в университете. Ее лекции на несколько дней были отменены.

Ханк и Мэри решили,что у них испортился телефон:так необычно тихо было в доме. Чета Колмэн уехала из города навестить родственников. Супруги Форсайт проводили инвентаризацию на своем складе. Остальные уцелевшие были заняты обычными повседневными делами.

Подозрительная тишина воцарилась повсюду. Воздух был наэлектризован, солнце казалось бледным, в городе стояла липкая жара. Но никто не мог расслабиться.

Высоко на холме за городом, на серебристо-сером стволе давно мертвого дерева, подобно огромному черному коршуну сидел Рафар, князь Вавилона. Демоны окружили его плотным кольцом, напряженно ожидая последнего приказа, но Рафар молчал. Час за часом сидел он совершенно неподвижно и, медленно ворочая желтыми глазами, наблюдал за городом.

На другом холме, на противоположной стороне города, укрывались между деревьями Тол и его воины. Они тоже наблюдали за городом и ощущали необычную, как перед грозой, тишину, таившую в себе страшную угрозу. Гило стоял возле капитана. Он пребывал в хорошо знакомом ему самому состоянии - так же происходило и в прошлые века.

- Это может начаться в любую минуту. Мы готовы? - спросил он Тола.

- Нет, - просто ответил капитан, не отрывая внимательного взгляда от города. - Не все уцелевшие еще собрались. А те, кто здесь, почти не молятся. Ни количества, ни силы молитв не хватает.

- А ведь черная туча злых духов над Стронгманом увеличивается день ото дня. Тол оглядел небо над Аштоном.

- Скоро они заполнят небо до краев.

Из своего укрытия он видел все, что происходило на другой стороне долины. Он видел безобразного противника, сидящего на большом мертвом дереве.

- И откуда только понабралось всей этой нечисти? - заметил Гило.

- Рафар давно готов к нападению. Он сам может назначить время и место битвы и отобрать для нее лучших воинов. Он способен атаковать в сотнях местах одновременно.

Гило покачал головой:

- Ты знаешь, что мы не сможем отразить такую атаку. В эту минуту к ним подлетел курьер.

- Капитан, - взволнованно доложил он, приземлившись, - у меня сообщение от тех, кто наблюдает за Стронгманом. Там началось движение. Демоны ведут себя все беспокойнее.

- Значит, начинается, - ответил Тол, и его слова понеслись по цепочке от воина к воину. - Гило!

- Капитан! - Гило выступил вперед. Тол обнял его за плечи.

- У меня есть план. Я хочу, чтобы ты взял нескольких помощников и организовал охрану в долине...

Гило был не из тех, кто ставит под сомнение приказы главнокомандующего, но тут и он не удержался:

- Всего нескольких? Под носом у князя Силы? Они продолжали обсуждать положение: Тол давал указания, Гило с сомнением качал головой. Наконец он вернулся к остальной группе воинов, выбрал себе спутников и скомандовал им:

- Отправляемся в путь!

Взмахнув крыльями, двадцать четыре воина, петлгя между деревьями, отлетели на необходимое расстояние и стремглав взмыли в небо.

Капитан подозвал к себе сильного, крепкого воина.

- Замени Сигну в охране церкви и отправь его сюда. Потом он подозвал еще одного курьера.

- Попроси Криони и Трискала расшевелить Ханка: он должен начать молиться, так же как и все уцелевшие. Вскоре появился Сигна.

- Следуй за мной, - приказал Тол. - Мы должны все как следует обсудить.

Для Ханка и его жены сегодня после обеда выдались спокойные и радостные часы. Мэри возилась в маленьком садике за домом. Сам пастор

заделывал дыру в заборе, сделанную детьми. Охотясь за сорняками на овощных грядках, Мэри вдруг услышала, что удары молотка Ханка стали раздаваться все реже, пока, наконец, совсем не утихли. Она взглянула в сторону мужа и увидела, что он молится, все еще держа в

руках инструмент. Он выглядел очень обеспокоенным, и Мэри окликнула его:

- Что-то случилось?

Ханк открыл глаза и, не поднимая головы, ответил:

- Какое-то нехорошее предчувствие.

 

 

Мэри подошла к нему:

- Что же это?

Ханк знал, откуда пришло чувство беспокойства.

- Это, должно быть, Господь предупреждает меня. Я чувствую приближение беды. Должно разразиться что-то ужасное. Пойду позвоню Форсайту.

В ту же секунду зазвонил телефон. Ханк пошел отвечать. Говорил Анди Форсайт:

- Прости, что беспокою, но я хочу спросить, не чувствуешь ли ты сейчас настоятельную необходимость молиться. Я уверен, что-то

происходит.

- Приходи ко мне, - попросил Ханк.

Ремонт забора был отложен.

В этот вечер Небесное воинство выжидало, в то время как Ханк, Форсайт и еще многие молились. Рафар по-прежнему восседал на мертвом дереве. Глаза его светились в сгущавшейся тьме. Когтистые пальцы продолжали барабанить по колену, брови были сведены в напряженную прямую линию. За его спиной собиралось несметное войско. Сосредоточенно, внимательно бесы следили за Рафаром, ожидая его приказа.

Солнце утонуло за холмами на западе, окрасив небо красным заревом.

Рафар выжидал. Демоны ждали вместе с ним.

Джулин Лангстрат сидела на кровати в позе лотоса. Глаза ее были закрыты, голова поднята, тело окаменело. Единственная стеариновая свеча освещала спальню. Погрузившись во тьму, она встречалась там с Хозяевами, духовными проводниками, учителями Высшего Плана. Глубоко в сознании, где-то внутри своего собственного существа она разговаривала с посланником. В ее завороженном сознании он представлялся ей молодой женщиной, одетой во все белое, с вьющимися светлыми волосами, ниспадающими почти до земли, колеблемыми легким ветром.

- Где мой господин? - спросила Лангстрат.

- Он ожидает и наблюдает за городом. Его армия ждет вашего слова, отвечала девушка.