Search in Videos, Members, Events, Audio Files, Photos and Blogs Ricerca
"Two Olives"     שני עצי זית
e.motion

"Two Оlives" שני עצי זית|Ukraine

О, Господь наш драгоценный и возлюбленный, как ускорилось время. Действительно - все суета и томление духа!!! И из того, что дни стали часами, часы минутами, узнаю я Твое приближение. И всем нам уже следует принять низкий старт......!


La mia preghiera

Иисус сказал: просите и получите, чтобы радость ваша была совершенна! Братья и сестры, все кто имеет |Continua

Prega anche tu

Annunci della comunità

Il mio blog

«Indietro

Тьма века сего 2ч.

Jan 26, 2014

1,956 Visualizzazioni
     (0 Voto)

 

- Не знаю, этого он тоже не сказал.

- Но говорил же он что-нибудь? Он вообще говорит по-английски?

- Да, конечно, и достаточно хорошо, чтобы разбираться в товарах и брать плату. Но и только. Нельзя ли переложить все это куда-нибудь со стола?

Маршалл начал убирать свои бумаги, пока их не завалили банками и овощами. '

- Я привыкла к этому магазину, но сегодня мне показалось, что я не туда попала. Там что-то сильно изменилось, может быть, у них теперь новый персонал?

Внезапно на кухне появилась Санди:

- В нашем городе происходит нечто мистическое.

- Вот как? - встрепенулся Маршалл. Санди не стала дальше развивать свою мысль.

Маршалл постарался вытянуть из нее объяснение:

- И в чем же это проявляется?

- Да так, ничего особенного. Просто у меня сложилось такое впечатление. Люди ведут себя очень странно. Мне кажется, в город

вторгаются какие-то чужаки.

Наконец продукты были разложены. Санди вернулась к своим занятиям. Кэт приготовилась работать в саду. Маршалл собрался звонить по телефону. Слова Санди о таинственных чужаках, вторгающихся в город, всколыхнули в нем воспоминания, и его журналистское чутье подсказывало ему, что слова дочери не пустой звук. Положим, Лангстрат нельзя было назвать чужаком, но, без сомнения, она была мистической фигурой. Хоган расположился на диване в гостиной и достал из бумажника листок с телефоном Тэда Хармеля. Солнечное субботнее утро сулило мало надежд застать кого-либо дома, но он решил попробовать. На другом конце провода раздалось несколько гудков, прежде чем мужской голос ответил:

- Алло?

- Алло, Тэд Хармель?

- Да, кто говорит?

- Меня зовут Маршалл Хоган, я новый редактор "Кларион".

- А... вот как... - Хармель ждал продолжения.

- Вы ведь знакомы с Бернис Крюгер? Она работает у меня.

- Надо же, она по-прежнему там? Узнала ли она что-нибудь новое о своей сестре?

- Мм... я об этом не очень-то много знаю. Она никогда не говорит на эту тему.

- А как идут дела в газете?

Несколько минут они говорили о "Кларион", о редакции, о том, куда мог задеваться шнур от кофеварки. Особенно Хармеля беспокоил уход Эди.

- Ее брак распался, - пояснил Маршалл, - но это было для меня совершенной неожиданностью. Я пришел слишком поздно и не знаю, что случилось.

- Хм... да... - Хармель выжидал на другом конце. "Поддерживай разговор, Маршалл!" - подбодрил себя Хоган и переменил тему:

- Знаете, моя дочь начала учебу в университете.

- Ах, вот как.

- Да, она ходит на подготовительный курс, сдает массу зачетов, и ей это нравится.

- Ну, если нравится, то и заниматься легче. У Хармеля было завидное терпение.

- Понимаете, Санди занимается у профессора психологии, по-моему, весьма забавная особа.

- Лангстрат.

"Прямо в цель", - подумал Маршалл и сказал:

- Именно. Масса странных идей.

- Совершенно верно.

- Вы знаете что-нибудь о ней?

Хармель помолчал, вздохнул и потом спросил:

- А что вас, собственно, интересует?

- Откуда она взялась, в конце концов? Санди приносит домой такие чудные мистические идеи... Хармель ответил не сразу.

- Это... это восточная мистика, древние религиозные штучки. Она занимается, знаете... медитации, Высшее Сознание... единство во Вселенной. Я не в курсе, какое понятие вы обо всем этом имеете.

- Не слишком большое. Но ей удалось заинтересовать других, не так ли?

- Что вы хотите сказать?

- Понимаете, она встречается регулярно со всякими людьми, с Альфом Бруммелем и... кто там еще? Пинкстон...

- Долорес Пинкстон?

- Да, из университетского правления. Дуайт Брандон, Эжен Байлор...

Хармель внезапно резко оборвал Маршалла.

- Что вы, собственно говоря, хотите выяснить?

- Насколько я понимаю, вы в курсе дел...

- Нет, вы ошибаетесь.

- А разве вы сами с ней не встречались?

Наступила долгая пауза.

- Кто это сказал?

- Ну... мы сами пришли к такому выводу...

Снова долгая пауза. Хармель вздыхал и сопел.

- Что вы еще знаете? - спросил он.

- Немного. Мне думается, что за этим кроется какая-то история. Вам это, должно быть, лучше известно.

Тэд боролся с собой, судорожно соображая и подыскивая слова:

- Да, я знаю. Но вы ошибаетесь на сей раз. Вы глубоко ошибаетесь! - Еще одна пауза, снова борьба.

"Дернули же тебя позвонить", - с тоской подумал Хармель.

- Но послушайте, мы же оба журналисты...

- Нет, это вы журналист! А я с этим делом покончил. Уверен, что вам обо мне все уже давно доложили.

- Я знаю лишь ваше имя, телефон и то, что вы владели "Кларион" до меня.

- Ну и хорошо, этого вполне достаточно. Об остальном я остерегаюсь говорить. Не хочу, чтобы у вас все рухнуло.

Маршалл ухватился за добычу:

- Так не оставляйте меня во тьме неизвестности!

- Я не собираюсь темнить, но есть вещи, о которых я не могу говорить.

- Ладно, это я понимаю. Все в порядке.

- Нет, ничего вы не понимаете. Послушайте-ка меня! Я не имею понятия, на что вы напали, но похороните это, что бы там ни было.

Займитесь чем-нибудь другим. Охраняйте лесопосадки Киваниса, делайте все, что не причинит вам вреда, но не высовывайте носа, а то заработаете простуду.

- О чем это вы?

- Хватит выжимать из меня информацию. Больше я вам ничего не скажу, употребите, что получили, себе на пользу. Я вам советую: забудьте Лангстрат, забудьте все, что вы о ней слышали. Конечно, я понимаю, вы журналист, и, конечно, вы поступите наоборот, но позвольте мне вас предупредить совершенно серьезно: бросьте это.

Маршалл ничего не отвечал.

- Хоган, вы слушаете?

- И вы думаете, что теперь я это так оставлю?

- У вас есть жена и дочь? Подумайте о них. Подумайте о себе самом. Иначе будете стоять на ушах, как все остальные.

- Кто это - остальные?

- Я ничего не знаю, я не знаю Лангстрат, я не знаю вас, я больше не живу в Аштоне. Все, и на этом закончим.

- Тэд? У вас неприятности?

- Простите, но это не ваша забота!

Разговор оборвался. Маршалл бросил трубку, но продолжал неподвижно сидеть. Мысли роились в его голове. "Не твоя забота, - сказал ему Хармель. - Брось это". Ни за что на свете.

Эдит Дастер, мудрая старая служительница на ниве Божьей, в прошлом миссионер в Китае, овдовевшая лет тридцать тому назад, жила в Виллоу-Тэррас, квартале для пенсионеров, неподалеку от церкви. Ей было за восемьдесят, существовала она на социальную помощь и маленькую пасторскую пенсию мужа. Она всегда очень ценила общение с людьми, а теперь особенно, когда ей стало трудно передвигаться и выходить из дома. Ханк и Мэри сидели в ее крошечной столовой, у большого окна, выходящего во двор. Тетушка Дастер разливала чай из необычайно красивого старинного чайника в такие же красивые чашки. Она была тщательно одета, словно для выхода. Так она одевалась всегда, принимая гостей.

- Нет, - проговорила тетушка, садясь, наконец, за столик, покрытый нарядной скатертью и уставленный печеньем и булочками, - я знаю, что Божьим намерениям невозможно долго препятствовать. У Него всегда найдется способ вывести Свой народ из тупика.

Ханк слегка кивнул головой в ответ:

- Я с вами совершенно согласен.

Мэри коснулась его руки.

Тетушка Дастер убежденно продолжала:

- Я знаю это, Генри. То, что ты здесь, не может быть ошибкой. Я не сомневаюсь в этом. Если бы в этом не было смысла, твое служение не принесло бы таких прекрасных плодов.

- Он чувствует себя подавленным после голосования, - заметила Мэри.

Тетушка Эдит улыбнулась, с любовью взглянув на Ханка.

- Я думаю, Господь готовит пробуждение церкви. Но это похоже на прилив. Прежде чем он начнется, вся вода должна отхлынуть от берега. Нужно дать общине время для обращения. Ты должен также считаться с противниками, будь готов потерять несколько членов церкви. Но после отлива вода придет обратно. Это только вопрос времени. В одном я уверена: ничто не могло удержать меня дома вчера вечером. Я себя чувствовала ужасно. Думаю, это была атака сатаны. Но Господь повел меня. Как раз в то время, когда собрание началось, я почувствовала, как Его рука подняла меня, я оделась и пошла, и успела как раз вовремя. Не думаю, что смогла бы пройти столько же, выйди я в магазин. Это был Господь, я знаю. Жаль только, что у меня был всего один голос.

- А чей, по-вашему, был второй голос? - спросил Ханк.

- Вероятно, Лу Стэнли, - сострила Мэри.

- Не говори так, - улыбнулась Эдит, - человек не знает всего, что может Господь. Но тебя это удивляет, не так ли?

- Если кто действительно удивлен, так это я, - Ханк тоже улыбнулся.

- Как ты, наверное, заметил, а может быть еще и не успел, все мы в руках Божьих, и ты тоже. Позволь, я подогрею тебе чай.

- Этой церкви ни за что не выжить, если половина прихожан перестает ее поддерживать. Вряд ли они будут помогать пастору, которым недовольны.

- Я так не думаю. В последнее время ко мне часто являются ангелы, и всегда как раз тогда, когда в Царстве Божьем должно было случиться что-нибудь важное. У меня такое чувство в духе, что у нас произойдет какой-то решительный переворот. А как ваше мнение?

Ханк и Мэри посмотрели друг на друга, решая, кто из них заговорит первым. Потом Ханк подробно рассказал о ночной битве и о том

бремени ответственности за город, которое легло на его плечи в последнее время. Мэри вставляла в его рассказ приходившие ей на память подробности. Тетушка Эдит слушала с огромным интересом и время от времени произносила: "Ой-ой-ой!", "Слава Господу!" и "О нет!"

- Да, - проговорила она наконец, - я это хорошо понимаю. Видите ли, однажды вечером я испытала нечто подобное прямо здесь, - она указала на окно, выходящее во двор. - Я приводила все в порядок перед сном и, проходя мимо окна, посмотрела на крыши и фонари. Вдруг у меня закружилась голова. Чтобы не упасть, мне пришлось сесть. Это мне-то, ведь я никогда в жизни не теряла сознания. Правда, один раз это все же случилось со мной, когда мы жили в Китае. Мы с мужем посетили одну женщину, она была медиум, спиритист. Я знала, что она нас ненавидит и старается наложить на нас проклятие. И прямо перед ее дверью я почувствовала головокружение. Этого ощущения я никогда не забуду. И в тот вечер, у окна, произошло то же самое, что и тогда, в Китае.

- Что же вы сделали? - взволнованно спросила Мэри.

- Я стала молиться. Я сказала: "Демон, убирайся во имя Иисуса!" - Он исчез и больше не появлялся.

- Значит, вы думаете, что это был демон? - задал вопрос Ханк.

- О да! Бог действует, и сатане это не нравится. Я абсолютно уверена, что в городе полно злых духов.

- Но не кажется ли вам, что сейчас их больше обычного? Понимаете, я был христианином всю свою жизнь и никогда не испытывал ничего подобного.

Эдит задумалась.

- Род сей изгоняется только постом и молитвою. Нам необходимо начать молиться и вовлечь в молитву других. Ангелы постоянно говорят мне об этом.

- Ангелы в ваших снах? - с неподдельным интересом переспросила Мэри.

Эдит утвердительно кивнула.

- А как они выглядят?

- О! Как люди, только ни на кого не похожи. Они большие, очень красивые, с огромными белоснежными крыльями, в светлых одеждах, на боку они носят громадные мечи. Тот, что был вчера вечером, напомнил мне моего сына: высокий, светловолосый, похож на скандинава... - Она посмотрела на Ханка. - Он мне велел молиться за тебя. Я видела его, когда ты проповедовал с кафедры, а он стоял сзади тебя, и его крылья были шатром раскрыты над тобой. Ангел посмотрел на меня и сказал: "Молись за этого человека".

- Я знал, что вы за меня молились, - сказал Ханк.

- Конечно, но теперь настало время, чтобы подключились и другие. Я думаю, что приближается время прилива, Генри, тебе нужны

настоящие верующие, ведомые Духом, которые стояли бы с тобой в молитвах за наш город. Нужно молиться, чтобы Господь собрал их.

Было так естественно взяться за руки и славить Господа в песне и благодарении за поддержку и вдохновение, которое они почувствовали впервые за долгое время. Ханк благодарил Бога, но нахлынувшие чувства мешали ему довести молитву до конца. Мэри была благодарна Господу не только за помощь, в которой они так нуждались, но и за то, что Он укрепил дух самого Ханка.

Эдит Дастер, которой и раньше приходилось участвовать в духовных сражениях и завоевывать победы за пределами своей родины, крепко сжимала руки молодой пары.

- Боже милостивый, - говорила она, и тепло Святого Духа заполнило их, - я ставлю охрану вокруг этой молодой четы и связываю всех злых духов во имя Иисуса Христа. Сатана, что бы ты ни замышлял сотворить с этим городом, я связываю тебя во имя Иисуса и изгоняю вон!

Неожиданно громкий металлический звон прервал речь ужасного Рафара. Наступила гнетущая тишина. Князь Вавилона злобно посмотрел в сторону, откуда донесся звук. Он увидел валяющиеся на полу мечи, которые выскользнули из. рук их владельцев. Два демона, два неустрашимых солдата, были растеряны и смущены, они быстро наклонились, чтобы как можно скорее поднять оружие. Оконфузившиеся бесы заискивающе глядели на князя, прося у него прощения. Нога Рафара с грохотом наступила на один из мечей, и его собственный огромный меч ударил по второму. Испуганные и посрамленные воины почтительно отступили назад.

- Сжальтесь, ваша милость! - пролепетал один из провинившихся.

- Умоляем, простите! - подхватил другой. - Такого раньше никогда не случалось...

- Заткнитесь, вы оба! - взревел Рафар.

Оба демона приготовились понести ужасное наказание, их испуганные глаза робко смотрели из-под черных крыльев, выставленных вперед для защиты, как будто что-то могло спасти их от ярости Ваал-Рафара. Однако Рафар не спешил с расправой, он размышлял. Судя по всему, больше всего его интересовало упавшее оружие. Князь пристально разглядывал мечи, сдвинув брови и сузив желтые глаза. Он медленно обошел их, явно обеспокоенный, чего за ним раньше не замечалось.

- Грррр... - злое собачье рычание поднималось из глубины его горла, из раздувающихся ноздрей вырывались желтые вонючие клубы горячего дыма.

Рафар медленно опустился на колени и поднял меч. В его огромном кулачище оружие выглядело как детская игрушка. Князь смотрел то на меч, то на его владельца, то куда-то вверх. Его шишковатое угрюмое лицо дышало ненавистью, медленно овладевшей всем его существом.

- Тол, - прохрипел он.

Потом князь поднялся с колен, медленно, как просыпающийся вулкан, и внезапно его оглушительный рев потряс подземелье, до смерти перепугав всех присутствующих. Он метнул меч, и тот, пронзив стены, пронесся над газоном возле Стюарт-Холла, промелькнул над соседним университетским зданием и, наконец, взмыл в небо, прочертив на нем многокилометровую дугу. Чуть успокоившись, Рафар сгреб незадачливого хозяина оружия в охапку и с криком: "Возьми свой меч!" метнул демона, как копье, вдогонку. Схватив второй меч, он запустил им в хозяина, отскочившего в сторону, и как раз вовремя, чтобы избежать смертельного удара. Тем не менее провинившийся отправился вслед за мечом.

Многим бесам имя Тола ничего не говорило, но, видя, как испугались некоторые из них, глядя на их подавленные лица, они поняли, что случилось нечто непредвиденное и ужасное. Рафар бушевал, изрыгал страшные угрозы, размахивал мечом, как будто сражался с невидимыми противниками. Все выжидали, пока он не придет в себя, и не отваживались задавать вопросы. Наконец Люциус шагнул вперед, изогнувшись в поклоне, хотя терпеть не мог так унижаться.

- Мы готовы служить тебе, Ваал-Рафар. Скажи нам только, кто такой Тол?

Князь повернулся к нему, гремя крыльями, как грозовая туча, и сверкая раскаленными, как угли, глазами.

- Кто такой Тол? - заорал он, и демоны в ужасе попадали на пол. - Кто такой Тол, капитан Небесного воинства? Этот проныра, хитрец, не имеющий себе равных? Кто такой Тол?

Дрожащие от страха бесы распластались на полу, и только жалкий Разувер, дух самодовольства и отчаяния, испуганно озирался, надеясь спрятаться понадежней. Но тщетно. Рафар уже сдавил в кулаке его костлявую шею, вытащил из укромного угла, как пучок травы, и поднял в воздух.

- Ты потерпел неудачу из-за этого Тола! - прорычал в гневе ужасный князь, брызгая серной слюной. Маленький бес трясся, онемев от ужаса. - Хоган не хуже охотничьей собаки шныряет за нами по пятам. Мне надоели твои бесконечные оправдания!

Огромный меч прочертил кроваво-красную полосу, рассек пространство, оставив в нем ужасающую черную рану, куда, подобно воде, стек весь свет без остатка. Глаза несчастного беса расширились от смертельного ужаса, и прозвучал его последний на этой земле крик: "Нет, Ваал, н-е-е-е-т!" Могучей рукой Рафар послал Разувера в преисподнюю. Маленький демон закружился волчком и начал падать. Крик его становился все тише, пока не затих совсем. Рафар загладил разрез в пространстве плоской стороной меча, и, казалось, все осталось по-прежнему. Как раз в эту минуту возвратились два демона, посланные за своими мечами. Рафар схватил их за крылья и поднял перед собой.

- Всем встать! - проревел вселяющий ужас князь. Демоны повиновались. Ваал встряхнул провинившихся, как бы им в назидание.

- Кто такой Тол?! Он стратег, которому ничего не стоит заставить воинов потерять свои мечи! - С этими словами он швырнул обоих

провинившихся в толпу демонов, так что некоторые из них попадали на пол, но как можно скорее постарались вскочить на ноги. - Кто такой Тол?! Он хитроумный воитель, который знает свои возможности и никогда не вступает в сражение, если не уверен, что выиграет его. И который к тому же прекрасно знает силу святых Божьих - чему вам всем следовало бы поучиться!

Рафар сжимал меч дрожащей от негодования рукой и размахивал им, чтобы придать своим словам должную весомость.

- Я предчувствовал, что мне предстоит встретиться с ним. Михаил никогда не посылает против меня противника, слабее чем Тол. Теперь, когда Хоган проснулся, по крайней мере ясно, зачем он прибыл в Аштон. Ханк Буш удержался на своем месте, "Аштон Комьюнити" не пала и стоит против нас как бастион. А мои воины теряют мечи как неуклюжие идиоты! И все из-за этого... Тола! Так он сражается. И его сила вовсе не в оружии, а в молитве святых Божьих. Где-то есть люди, которые молятся!

Слова эти вызвали злобный ропот в толпе демонов. Рафар продолжал расхаживать взад и вперед, он был задумчив и ворчал себе под нос: "Да, да, Буш и Хоган связаны между собой. План Тола задуман в расчете на них. Если они падут, то и план их провалится. У нас не так много времени".

Рафар отыскал глазами демона мерзкого вида, покрытого с ног до головы слизью.

- Ты приготовил ловушку для Буша?

- Конечно, Ваал-Рафар, - ответил слизняк и, не удержавшись, засмеялся, до того хитрым казалось ему задуманное.

- Позаботься опозорить его как следует. Помни, ни одно прямое нападение не обеспечит нам успеха.

- Положись на меня.

- А что сделано, чтобы расправиться с Маршаллом Хоганом?

Раздор выступил вперед и доложил:

- Мы стараемся разрушить его семью. Жена служит ему крепкой опорой. Если мы ее уберем...

- Делай все, что считаешь нужным.

- Слушаюсь, ваша милость.

- И не будем упускать из виду другие возможности. Хоган может быть смертельно опасен, так же, как и Крюгер. Нужно постараться, чтобы они скомпрометировали друг друга... - Рафар выбрал несколько бесов и дал им задание проверить все возможные пути нападения. - А как обстоит дело с дочерью Хогана?

Лгун выступил вперед: - Она уже в наших руках.

Глава 12

Листья сияли той первой свежей зеленью, какая бывает только в начале лета. Сидя за маленьким столиком на террасе кафетерия из красного

кирпича, Санди и Шон, подняв головы, глядели на небо. Солнце ласково светило сквозь раннюю листву, птицы то и дело слетали с веток в

поисках крошек и картофельной соломки. Это было самым любимым местом Санди во всем университетском городке. Здесь было так тихо и мирно, как будто бесконечные годы отделяли ее от всех проблем, ссор и семейных споров.

Шон с любопытством смотрел, как серенькие воробьи стремительно бросались на каждую крошку, брошенную им на каменный пол.

- Меня поражает, насколько все во Вселенной подогнано одно к другому, задумчиво проговорил юноша. - Деревья растут, чтобы давать нам тень, мы сидим здесь, едим и даем пищу птицам, живущим в ветвях деревьев. Все взаимосвязано!

Эта мысль увлекла Санди. В окружающем мире все выглядело ясно и просто, почти как в сказке. Ее душа жаждала именно такой простоты и покоя.

- А что происходит, когда не все во Вселенной подходит одно к другому? спросила она. Шон улыбнулся:

- Во Вселенной все уравновешено. Беда только, что люди не всегда это видят.

- А как тогда ты объяснишь ситуацию, в которой я оказалась вместе с родителями?

- Ваше сознание настроено на разные волны, как в радиоприемнике. Если передача неотчетливо слышна, голоса скрипят, шипят, то не радиостанция тому виной - настрой свой приемник получше, и все будет в порядке. Санди, Вселенная совершенна. Тут все гармонично, все отлажено. Покой, единство, целостность. И мы, люди, являемся частью Вселенной. Мы созданы из того же теста, что и все вокруг, так что нет никаких причин выбиваться из единого мироздания. Если же это происходит, значит, где-то мы сделали неверный выбор и оттого потеряли контакт с реальностью.

- Да, я это заметила, - пробормотала Санди. - Это-то меня и раздражает! Мои родители и я считаемся христианами и должны были бы любить друг друга, но мы только и делаем, что ссоримся и разбираемся, кто прав, а кто виноват. Шон кивнул, соглашаясь:

- Да, да, я все знаю, ведь я и сам через это прошел.

- Неужели? Ну и как же ты с этим справился?

- Я избавился от этого только в себе самом. Ведь я не могу изменить сознание других людей. Это не так-то легко. Но если ты настроен на одну волну со всей Вселенной, то мелочи тебя уже не раздражают. Все равно борьба происходит только в твоем сознании. Когда ты перестаешь слушать ложь, которую тебе постоянно навязывает сознание, то начинаешь сознавать, что Бог настолько велик, что Его хватит на всех. Он внутри каждого. Никому не удается запихнуть Его в консервную банку и хранить только для себя, используя для своих капризов и идей.

- Чего бы я хотела - так это найти Его по-настоящему. Шон ободряюще посмотрел на Санди и коснулся ее руки:

- Но Его вовсе не трудно найти. Мы все - часть Его.

- Что ты имеешь в виду?

- Как я уже сказал: все во Вселенной взаимосвязано. В ее основе заложена одна суть, один дух, одна... энергия. Ты слушаешь? - Санди пожала плечами и кивнула. - Так что каким бы индивидуальным ни было наше личное восприятие Бога, мы все знаем, что Он есть некая сила, принцип, энергия, на которой все держится. И если эта сила пронизывает всю Вселенную, то она обязательно должна быть частью нас

самих.

Санди не понимала:

- Мне это довольно чуждо. Я далека от новой философии. Видишь ли, я придерживаюсь старой иудейско-христианской системы взглядов.

- Значит, все, чему тебя научили, это религия?

Санди подумала с минуту и затем обескуражено ответила:

- Выходит, так.

- Э-э! Видишь ли, проблема религии, я бы сказал, беда всех религий заключается в том, что они сужают перспективу, рассматривают истину односторонне, а не в широком ее понимании.

- Теперь ты говоришь прямо, как профессор Лангстрат.

- Да, по-моему, она совершенно права. Когда начинаешь серьезно размышлять, то сразу же осознаешь, что это не просто слова. Именно об

этом притча о слепых и слоне.

- Она нам рассказывала ее.

- Очень хорошо, значит ты понимаешь, о чем идет речь. Помнишь, слепцы спорили, как выглядит слон. Они прикасались к нему, но ни один из них не мог понять, что такое слон целиком. Слепцы передрались. Так же и религиозные мудрецы во все времена ссорятся, не желая признать, что слон и есть слон. Мудрецы не понимают друг друга и не могут прийти к общему решению.

- Получается, что мы все похожи на слепцов? Шон энергично кивнул, подтверждая ее слова.

- Мы, как тьма насекомых, вьемся у самой земли, не отваживаясь взглянуть вверх. Если бы муравей мог говорить, как ты думаешь, что бы он ответил на вопрос: что такое дерево? Ведь он почти всегда ползает по земле, а если и забирался на дерево, то все равно считает, что деревьев вообще не существует. Кто же ошибается? Кто слеп? Мы позволяем нашему ограниченному рассудку обманывать нас. Ты никогда не интересовалась философией Платона?

 

 

Санди, смеясь, покачала головой: '

- Я изучала его труды в прошлом семестре, но, кажется, ничего не поняла.

- Так вот, его занимал тот же вопрос. Он считал, что существует высшая реальность, совершенное "нечто", бледной копией которого мы все

являемся. Платон пришел к выводу, что наше сознание настолько ограничено, что дает нам искаженную картину мира, раздробленную, неполную, поэтому мы не в состоянии охватить всю Вселенную, как она есть, где все совершенно, подогнано, все имеет единую основу. Можно даже сказать, что действительность, которую мы знаем, - это иллюзия, отражение нашего Я, нашего сознания, выражение наших

эгоистических желаний.

- Все это звучит так странно.

- Но как прекрасно вторгаться в эти сферы! Ведь в них находишь ответы на все свои вопросы и избегаешь множества бед.

- Да, если, конечно, захочешь. Шон подался вперед:

- Ты не попадешь в эти сферы, Санди, они находятся внутри тебя. Задумайся об этом хоть на минуту.

- Я в себе ничего такого не чувствую...

- А почему? Догадайся!

Санди покрутила невидимую ручку радионастройки.

- Я не на той волне.

Шон рассмеялся от удовольствия.

- Верно, верно! Слушай, Вселенная неизменна, но мы способны изменяться. Если мы не соответствуем общей картине, неверно настроены, - значит, мы живем своими иллюзиями, как слепые. Если в твоей жизни что-то поломалось - это произошло в результате твоего взгляда на жизнь.

Санди язвительно улыбнулась.

- Ах, вот оно что! Не хочешь ли ты убедить меня в том, что вся беда в моей голове!

Шон предупреждающе поднял руку. - Нет, нет, не спеши делать выводы. - Он снова посмотрел вверх, на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь зелень деревьев, на порхающих птиц: - Ты только прислушайся!

- Что я должна услышать?

- Ветер. Птиц. Взгляни, как трепещут листья. Какое-то время они сидели молча. Потом Шон произнес тихо, почти шепотом:

- Ну, скажи честно... Разве ты никогда не ощущала некоего... родства с деревьями, птицами, со всей природой? Если бы их тут не было, тебе бы их недоставало, правда? Разве ты никогда не разговаривала с цветами? - Санди кивнула. В словах Шона была доля истины. - Так не сопротивляйся этому чувству. То, что ты испытаешь, - всего лишь один глоток реальной Вселенной, - и ты ощутишь единство во всем. Все взаимосвязано, ты ведь и раньше это замечала!

Санди опять кивнула.

- Именно это я и пытаюсь тебе показать, истина уже заложена внутри тебя. Просто ты сама не хочешь этого понять.

В эту секунду Санди отчетливо услышала пение птиц. Ветер, запутавшись в верхушках деревьев, гудел то тише, то громче, шелест листвы напоминал отчетливую, законченную мелодию. Солнце было теплым и ласковым. Внезапно она с необычной силой ощутила, что все это уже было с ней, и именно здесь, на этом самом месте: деревья и птицы были ей хорошо знакомы, они уже и раньше пытались дозваться до

девушки, заговорить с нею. Потом Санди с удивлением поняла, что впервые за много месяцев она почувствовала внутренний покой. Сердце билось ровно. Это был не тот мир, который окружал ее, и Санди затруднилась бы сказать, откуда он появился в ней, но она ощущала его и не хотела терять.

- Думаю, что теперь я почти попала в тон, - сказала она. Шон улыбнулся и ободряюще сжал ее руку. Все это время Лгун стоял позади Санди и перебирал ее мягкие волосы осторожными движениями когтистых лап, нашептывая нежные обнадеживающие слова.

Тол и его воины снова собрались в маленькой белой церкви, но на этот раз дела обстояли гораздо лучше. Накануне вечером они почувствовали вкус сражения и одержали первую, хотя и маленькую, победу. И главное, их стало значительно больше. Если в начале их было двадцать три, то теперь капитана окружало сорок семь крепких воинов, вызванных сюда благодаря молитвам..."...Уцелевших!" закончил Тол свою мысль, сгорая от нетерпения и просматривая список. Сцион, рыжеволосый веснушчатый воин с Британских островов, докладывал о проведенных им поисках:

- Они есть, капитан, и их много, но им необходима наша охрана.

Тол зачитал имена:

- Джон и Патриция Колмэн...

- Они были вчера вечером и выступали в защиту пастора, - пояснил Сцион. Теперь они готовы идти за ним в огонь и воду, для них упасть на колени в молитве так же легко, как снять шляпу. Мы вовлекли их в дело.

- Анди и Джун Форсайт, - продолжал читать Тол.

- Заблудшие овцы, так сказать. Оставили Объединенную церковь, где абсолютно изнемогли. Завтра мы приведем их сюда. Их сын Рон ищет Господа. Пока еще колеблется, но своего добьется.

- И еще много других, как я вижу, - заметил Тол с улыбкой и передал список Гило: - Возьми трех-четырех вновь прибывших воинов и собери с ними вместе всех уцелевших, я хочу, чтобы они начали молиться.

Гило взял у него список и начал обсуждать его с несколькими воинами.

- Ну, а как обстоит дело с родными и друзьями уцелевших в других местах? спросил Тол у Сциона.

- Многие из них спасены и готовы начать молиться. Может, отправить посыльных передать им задание?

- Нет, я не могу позволить даже одному воину отлучиться надолго. Лучше, если посланник передаст распоряжение ангелам-хранителям этих людей в городах и поселках. И пусть позаботятся, чтобы их подопечные молились за своих близких.

- Будет исполнено!

Сцион тут же отправил посланника выполнять поручение. Гило тоже послал своих воинов и был в восторге оттого, что дело наконец

завязалось.

- Прекрасно, капитан, - сказал он Толу.

- Это только начало!

- А Рафар? Думаешь, он не догадывается, что ты здесь?

- Думаю, что он уже давно все понял, ведь мы знаем друг друга достаточно хорошо!

- Значит, Ваал готовится к сражению.

- Поэтому мы его и не начинаем. Слишком рано. Молитвенная поддержка еще очень слаба, и потом мы не знаем, зачем Рафар прибыл сюда. Ведь он - князь империй, а не маленьких городишек, и никогда не стал бы выполнять задание, недостойное его звания. Пока мы видим только крошечную частицу плана противника. А как дела у Хогана?

- Я слышал, жалкого Разувера отослали в преисподнюю. Ваал был в ярости от его неудачи с журналистом. Тол улыбнулся своим мыслям.

- Хоган пробудился к жизни, как проросшее зерно, - проговорил он и позвал: - Натан, Армут! - Воины немедленно явились. - Теперь у вас достаточно сил. Берите сколько понадобится помощников и охраняйте Маршалла Хогана. Когда меч бездействует, врага может отпугнуть наша численность.

Гило был недоволен и разглядывал ножны своего меча, явно горя желанием сражаться.

- Не сейчас, мой храбрый Гило, - предупредил Тол, - еще не пришло время.

Вскоре после разговора Маршалла с Тэдом Хармелем телефон в квартире Бернис буквально надрывался от крика, чуть не падая на пол.

Маршалл не просил, он приказывал: "Будь в редакции в семь вечера, нам предстоит работа".

В десять минут восьмого в редакции "Кларион" наступил полный покой, и она погрузилась во тьму. Однако так казалось лишь со стороны. В комнате, расположенной в глубине редакции, находились Маршалл и Бернис. Они извлекали из архива старые номера газеты. Тэд Хармель

был отменный педант: подшивки аккуратно лежали в пронумерованных папках.

- Когда Хармеля вышибли из города? - спросил Хоган, просматривая страницы. :

- Около года назад, - ответила Бернис, выкладывая на стол еще несколько папок. - Газета велась очень скромно, до тех пор пока ты ее не купил. Эди, Том, я и пара журналистов-студентов. Некоторые номера были удачны, а большинство похожи на школьную газету.

- Как эта, к примеру?

Бернис взглянула на августовский прошлогодний номер:

- Я буду тебе очень признательна, если ты не перестанешь придираться.

Маршалл перелистывал газеты.

- Мне нужны все номера, до того дня, как ушел Хармель.

- Хорошо. Тэд закончил работу в конце июля. Здесь июнь... май... апрель. Что ты, собственно, ищешь?

- Причину, по которой от него избавились.

- Ты же знаком с его историей.

- Бруммель рассказывал, что он изнасиловал какую-то девочку.

- Да, наш шериф любит почесать языком.

- Так было это или нет?

- Девочка утверждала, что да. Ей тогда было лет двенадцать. Дочь одного из членов университетского правления.

- Кого именно?

Бернис ненадолго задумалась и наконец вспомнила:

- Адама Джарреда. Я думаю, он по-прежнему занимает свое место.

- Есть он в списке Дарра?

- Нет. Но, может быть, его следует внести. Тэд знал Джарреда довольно близко. Они обычно вместе рыбачили. Он и дочь его знал, часто видел ее, и это ухудшает дело.

- Но почему тогда его не привлекли к суду?

- Решили не раздувать дела, Тэда вызывали к окружному судье...

- Бэйкеру?

- Да, он есть в нашем списке. Дело попало к нему, и они заключили какой-то договор. Буквально через несколько дней Хармель испарился.

Маршалл со злостью ударил кулаком по столу:

- Как бы я хотел, чтобы этот парень был сейчас здесь. Ты мне раньше не говорила, что я сунул руку в осиное гнездо.

- Я и сама не предполагала, что все это настолько серьезно.

Маршалл продолжал листать подшивку. Бернис просматривала номера за предыдущий месяц.

- Ты сказала, что скандал произошел в июле.

- Где-то во второй половине месяца.

- В газете об этом ничего нет.

- Конечно. Стал бы Тэд печатать что-то против себя самого, разве не ясно? Да этого и не нужно было. Репутация его была и так испорчена. Тираж падал катастрофически. Несколько месяцев не выплачивалось жалованье.

- Так, а это что такое?

Глаза обоих были прикованы к номеру, вышедшему в первую пятницу июля.

Маршалл пробегал глазами по строчкам, бормоча себе под нос: "Должен выразить свое негодование по поводу незаслуженных оскорблений, высказанных университетскому правлению местной печатью... Статьи, публикуемые в последнее время "Аштон Кларион", есть не что иное, как оскорбительная газетная шумиха, и мы надеемся, что главный редактор газеты проявит достаточно профессионального такта и перестанет печатать необоснованные вымыслы..."

- Ну, конечно же! - вспомнила Бернис. - Это письмо Эжена Байлора. - Она похлопала себя по щекам обеими руками и воскликнула: - О! Эти статьи. - Бернис быстро искала что-то в июньской подшивке. - Да, вот они!

Заголовок одной из публикаций гласил: "СТРАЧАН ТРЕБУЕТ РЕВИЗИИ". Маршалл прочел первые фразы:

"Несмотря на усиливающееся противодействие со стороны правления Вайтмор-колледжа, ректор Элдон Страчан потребовал провести ревизию во всех службах и канцеляриях университета. Он выражает опасение,что в последнее время университетские доходы расхищаются".

Бернис подняла глаза к небу:

- Ну и ну! Да это хуже, чем осиное гнездо!

Маршалл читал дальше: "Страчан утверждает, что у него есть необходимые доказательства для срочного проведения ревизии, хотя она потребует немалых затрат и, как продолжает утверждать правление, является несвоевременной".

- Понимаешь, - пояснила Бернис, - в то время я не придавала этому большого значения. Тэд был человеком задиристым и увлекающимся, он и раньше, бывало, ошибался, и все дело выглядело банальной политической игрой.Я была всего лишь обычным репортером и занималась безобидными общественными темами... С какой стати мне было этим интересоваться?

- Стало быть, ректор университета пошел против собственного правления. Похоже на серьезную вражду.

- Тэд был другом Элдона. Он встал на его сторону, и университетскому правлению это не понравилось. Вот еще одна статья,неделей позже.

Маршалл читал: "ЧЛЕН ПРАВЛЕНИЯ ОБВИНЯЕТ СТРАЧАНА. Член правления Вайтмор-колледжа, университетский казначей Эжен Байлор обвинил сегодня ректора Элдона Страчана в неблаговидных поступках, назвав их "мерзкой политической грязью". Он утверждает, что Страчан использует недопустимые, неэтичные методы, чтобы насадить собственных людей в администрации колледжа".

- Да... не слишком-то безобидный скандальчик между двумя коллегами.

- Теперь-то я понимаю, что это была настоящая война. Тэд, вероятно, сунул свой нос куда не следовало. И попал под перекрестный огонь.

- Отсюда и злобное письмо Эжена Байлора.

- И политическое давление тоже. Ведь Страчан и Тэд часто встречались, и Тэд знал кое-что. Может, даже слишком много.

- А ты не помнишь деталей...

Бернис только подняла руки вверх и покачала головой.

- У нас есть эти статьи, телефон Тэда и список.

- Да, список, - размышлял вслух Маршалл, - в него попала большая часть членов университетского правления.

- Плюс шеф полиции и окружной судья, который вел дело Тэда.

- А что стало со Страчаном?

- Его выкинули.

Бернис перелистала еще несколько старых номеров "Кларион". Незакрепленный газетный лист выскользнул из папки и упал на пол. Маршалл поднял его. Один из заголовков привлек внимание Хогана, и он углубился в текст, пока Бернис искала то, что ей было нужно,

статью, напечатанную в конце июня.

- Вот она, - с облегчением проговорила Бернис, - "УВОЛЬНЕНИЕ СТРАЧАНА. В связи с возникшим конфликтом, в интересах общего дела, а также из-за профессиональной некомпетентности правление Вайтмор-колледжа потребовало сегодня отставки Элдона Страчана".

- Ну и ну, не слишком длинная статейка, - заметил Маршалл.

- Тэд поместил ее, потому что был вынужден, но ясно, что он постарался избавиться от компрометирующих деталей, он был уверен в правоте Страчана.

Маршалл продолжал просматривать страницу.

- Ого, а это что такое?

"ДОЛГИ ВАЙТМОР-КОЛЛЕДЖА ИСЧИСЛЯЮТСЯ МИЛЛИОНАМИ, УТВЕРЖДАЕТ СТРАЧАН". Маршалл внимательно читал дальше."Еще немного, - говорит ректор, - и университет окажется в крайне тяжелом положении, - но при этом умалчивает, откуда ему это известно".

- Так, кажется, картина проясняется. Хотя понятно, что Тэд и Страчан не успели публично высказать всего перед тем, как их убрали.

- Миллионы... речь идет о громадных деньгах.

- Но ты улавливаешь связь?

- Да, члены правления, судья, шеф полиции, пастор Янг, ревизор и, не знаю, кто там еще. Все связаны с Лангстрат, и все это скрывают.

- И не забудь Тэда Хармеля.

- Он тоже старательно избегает говорить об этом. Парень смертельно боится. Он оказался не особенно преданным членом этого клуба - встал на сторону Страчана.

- Так что они его, можно сказать, "вычеркнули" вместе с Элдоном.

- Вероятно. Хотя это только предположение, и к тому же ничем не подкрепленное.

- Все равно, - у нас есть гипотеза, и то, что я угодила в тюрьму, вполне вписывается в общую картину.

- На первых порах, - вслух размышлял Маршалл, - мы должны разобраться, в чем суть дела. Коррупция, незаконное лишение свободы, экономические махинации и, кто знает что еще. Мы должны быть уверены на сто процентов.

- Что там за лист выпал?

- Какой?

- Который ты поднял с пола. '

- Гм... Он лежал не на своем месте, попал из январской подшивки.

Бернис полезла доставать с полки нужную папку.

- Не хочу, чтобы в архиве был беспорядок после... Эй, что ты делаешь! Зачем ты согнул лист?

Маршалл пожал плечами, ласково взглянул на нее и протянул газету.

- Это статья о твоей сестре.

Взглянув через его плечо, Бернис увидела заголовок: "СМЕРТЬ КРЮГЕР БЫЛА САМОУБИЙСТВОМ".

Она тут же отвела взгляд.

- Я подумал, что тебе неприятно будет вспоминать об этом, - объяснил Маршалл.

- Я знаю эту статью, у меня дома есть копия, - резко отозвалась Бернис.

- А я прочел ее в первый раз.

- Уверена.

Девушка достала наконец папку, бросила ее на стол и раскрыла в нужном месте.

- Маршалл, - сказала она, - тебе следует об этом знать, потому что дело может всплыть снова. По моему мнению, оно еще не расследовано до конца. Мне пришлось пережить тяжелое потрясение.

Маршалл только вздохнул.

- Не забудь, ты первая начала.

Бернис сжала губы и выпрямилась. Она старалась быть бесстрастной. Молча указала на другую статью, напечатанную в начале января:

"ТРАГИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ В УНИВЕРСИТЕТСКОМ ГОРОДКЕ".

Маршалл читал молча. Он не был готов к таким ужасным подробностям.

- В статье описано все точно, - осторожно заметила Бернис. - Они нашли Пат не в ее комнате, она находилась в другой, свободной, в конце коридора. Я думаю, многие девушки охотно ходили туда посидеть, почитать наедине, если на этаже бывало шумно. Никто не знал, где была Пат, пока кто-то не заметил, что из-под двери течет кровь... - Голос Бернис сорвался, и она снова плотно сжала губы.

"Тело Патриции Элизабет Крюгер, девятнадцати лет, было найдено в комнате общежития, раздетым, с перерезанным горлом, оно уже успело окаменеть. Никаких следов борьбы или насилия обнаружено не было. Свидетелей убийства не нашлось".

Бернис показала другую страницу: "НИКАКИХ ПУТЕВОДНЫХ НИТЕЙ К РАЗГАДКЕ СМЕРТИ КРЮГЕР НЕ ОБНАРУЖЕНО". Маршалл быстро пробежал глазами текст. У него все больше складывалось впечатление, что он вторгся на чужую территорию, где ему нечего было делать. В статье говорилось, что свидетелей смерти так и не удалось найти. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, и никаких догадок по поводу возможного убийцы ни у кого не было.

- В заключение просмотри еще одну статью, - попросила Бернис. - В ней они утверждают, что это было самоубийство. Они уверены, что моя сестра сама разделась донага и перерезала себе горло.

Вид Маршалла выражал сомнение.

- Это все?

- Да, это все.

Маршалл тихо закрыл папку. Он еще никогда не видел Бернис такой подавленной и скорбной. У этой храброй маленькой журналистки, которая выдержала ночь в камере с проститутками, была неизвестная ему жизнь, которая нанесла девушке столько страшных душевных ран, что залечить их не сможет и время. Он тихонько похлопал Бернис по плечу.

- Я сожалею, что с тобой приключилось такое.

- Поэтому-то я сюда и приехала, понимаешь? - Она сняла слезинки кончиками пальцев и достала бумажный платок, чтобы вытереть нос. - Я... я просто не могла этого так оставить. Я хорошо знала Пат, я ее знала лучше, чем кто-либо Другой. Она была веселой, прекрасно со всеми уживалась, и ей нравилось в колледже. Это было ясно из ее писем.

- Может... может, закончим на сегодня?

Бернис не обратила внимания на его слова.

- Я проверила планы всех спален, комнату, где ее нашли узнала фамилии всех девушек, которые жили в этом здании. С каждой из них я разговаривала. Читала отчеты полиции, просмотрела все личные вещи Пат. Я пыталась разыскать ее соседку по комнате, но она ушла из колледжа. Я не помню ее имени и видела ее только один раз, когда приезжала в гости к сестре. В конце концов я решила остаться в Аштоне, найти работу, подождать и осмотреться. Я и раньше немного занималась журналистикой, так что работа в газете оказалась для меня нетрудной.

Маршалл положил руку ей на плечо.

- Я тебе помогу, сделаю все, что удастся. Тебе больше не придется одной нести эту ношу.

Бернис немного успокоилась и прильнула к нему, чтобы ощутить тепло руки, ее обнимавшей.

- Не хочу тебя затруднять.

- Ты меня и не затрудняешь. Как только ты будешь в состоянии, мы вспомним все подробности этой страшной истории. Где-то должна обнаружиться ниточка...

Бернис потрясла кулаками и простонала:

- Если бы только я могла быть совершенно объективной! Маршалл ободряюще рассмеялся и дружески ее обнял.

- Ну, так может быть, у меня это получится! Ты отлично работаешь, Берни! Только держись.

"Да, она чудесная девушка", - думал Маршалл, и, насколько помнил, он впервые прикасался к ней.

Глава 13

По понятным причинам в церкви "Аштон Комьюнити" этим воскресным утром собралось гораздо меньше народу, чем обычно. И хотя в зале

чувствовалась напряженность, Ханк прекрасно видел, что атмосфера была куда более мирной и спокойной, чем на прошлом собрании. Стоя за старенькой кафедрой, он с радостью смотрел на улыбающиеся лица тех,кто поддержал его накануне. Вот и чета Колмэн на своем обычном

месте. Эдит Дастер тоже пришла на собрание, она чувствовала себя гораздо лучше, слава Господу. Неподалеку от нее - сестры Купер, супруги Харрис, почтальон Бен Сквайр. Хотя Альфа Бруммеля не было, но Гордон Мэйер и его жена, так же как Сэм и Элен Тэрнер находились в зале. Несколько не слишком активных членов церкви пришли отметиться, как обычно, раз в месяц, и Ханк одарил каждого из них особой улыбкой, давая понять, что он их заметил.

Когда Мэри вступила с гимном "Великая сила в имени Иисуса", а Ханк дирижировал пением, в дверях зала появилась незнакомая пара. Новички скромно примостились на задней скамье. Сцион, оставшись возле двери, наблюдал, как Анди и Джун Форсайт занимали места. Потом он поднял глаза к кафедре и дружески приветствовал Криони и Трискала. Они ответили ему улыбкой. Несколько демонов настороженно вошли в зал вместе со своими подопечными. Бесов совсем не радовало присутствие такого количества небесных воинов, которые не просто обитали в городе, но привели с собой в церковь новых людей. Однако Сцион мирно, не ввязываясь в препирательства, вышел из зала.

Ханк не понимал, отчего в это утро на душе у него было так легко и радостно. Может быть, причина была в том, что в зале сидели тетушка Дастер, чета Колмэн и вот эти новички?

А может быть, его подбадривало присутствие высокого, спортивного вида светловолосого юноши, занявшего место сзади, у самой двери?

Ханк хорошо помнил слова Эдит, сказанные накануне: "Мы должны молиться, чтобы Господь собрал вместе всех уцелевших...".

Когда пришло время проповеди, Ханк раскрыл пятьдесят пятую главу Книги пророка Исайи.

"Ищите Господа, когда можно найти Его, призывайте Его, когда Он близко. Да оставит нечестивый путь свой и беззаконник - помыслы свои, и да обратятся к Господу, и Он помилует его, и к Богу нашему, ибо Он многомилостив. Мои мысли не ваши мысли, не ваши пути - пути Мои, говорит Господь. Но, как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших. Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но поит землю и делает ее способною рождать и взращивать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, так и Слово Мое, которое исходит из уст Моих, - оно не возвращается тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его. Итак, вы выйдете с веселием и будете провожаемы с миром. Горы и холмы будут петь перед вами песнь, и все дерева в поле рукоплескать вам".

Ханк очень любил это место Писания и не мог удержаться от улыбки, начав пояснять его. Некоторые из присутствующих, бесстрастно вперив в него взор, равнодушно слушали исполняя воскресную обязанность, зато другая часть, подавшись вперед на скамьях, жадно впитывала каждое слово. Новички на задней скамье согласно кивали в такт его проповеди. Высокий блондин улыбнулся, кивнул и даже воскликнул "Аминь!"

Слова текли из сердца и сознания Ханка. Должно быть, это Божье помазание. Расхаживая по подиуму, он время ст времени останавливался у кафедры, заглядывая в свои записи. Проповедуя Божье Слово, он порывал связи с землей и возносился к небу.

Маленькие ничтожные бесы, которым удалось проникнуть в зал, жались к своим подопечным и с ненавистью скалили зубы. Кое-кому из них удалось закрыть уши слушавшим, но в это утро небесная атака была особенно сильна и неотразима.Проповедь Ханка действовала на демонов хуже, чем визг циркулярной пилы на больные зубы. На крыше церкви прочно устроились Сигна и его воины, не собираясь отступать ни на шаг. Люциус со своей свитой прибыл к началу собрания, но Сигна невозмутимо оставался на своей позиции.

- Тебе придется иметь дело со мной! - угрожал Люциус, на что Сигна с преувеличенной вежливостью ответил:

- Увы, мы не можем впустить сегодня ни одним демоном больше.

Так что Люциусу ничего не оставалось делать, как подыскать в это утро своим бандитам другое место. Идти напролом через мощный заслон ангелов не имело смысла. Изрыгая ругательства, он повернул свою свиту прочь, назад в город, чтобы вовсю побесчинствовать там.

Сразу после собрания часть прихожан направилась к дверям, другая же подошла к Ханку.

- Пастор, меня зовут Анди Форсайт, а это моя жена Джун.

- Очень рад, приветствую вас, - ответил Ханк, и лицо его осветилось широкой улыбкой.

- До чего же было славно! - продолжил разговор Анди, удивленно кивая головой и одновременно пожимая руку пастора. - Это было... это была действительно чудесная проповедь!

Они коротко представились и немного рассказали о себе. Анди был владельцем лесного склада на окраине города, а Джун работала секретарем в суде. У них был сын Рон, пристрастившийся к наркотикам и нуждавшийся в Господе.

- Да, - рассказывал Анди, - еще недавно мы и сами не были спасенными. Прежде мы посещали церковь "Аштон Юнайтед Крисчиан"... - Голос его сорвался. Джун, не смущаясь, продолжила за мужа:

- Мы там совсем изголодались и решили уйти.

 

 

- Да, это верно, - снова включился в разговор Анди. - Мы много слышали об этой церкви, вернее сказать, о тебе. Нам говорили, что у тебя возникло много неприятностей из-за того, что ты твердо стоишь в Слове Божьем, поэтому мы решили: стоит взглянуть на этого человека. И я очень рад, что мы пришли сюда. Я хочу, чтобы ты знал, что там множество жаждущих душ, - продолжал Анди. - У нас есть несколько друзей, любящих Господа, и им некуда пойти. Последний год у нас в городе происходит что-то странное. Церкви изживают себя и умирают одна за другой. Вроде бы они продолжают существовать, у них есть прихожане и деньги, но... Ты понимаешь, о чем я говорю?

Ханк попытался уточнить:

- Что именно ты имеешь в виду? Анди покачал головой:

- Мне кажется, сатана особо заинтересовался нашим городом. Раньше ничего подобного в Аштоне не бывало, и не происходило столько подозрительных вещей. Может быть, тебе трудно в это поверить, но у нас есть друзья, которым пришлось оставить из-за этого уже три - четыре церкви.

Джун обменялась взглядом с мужем, припоминая тех, о ком шла речь:

- Грег и Эва Смит, Бартон, Дженнинг, Клинт, Нил...

- Да, верно, - подтвердил Анди. - Как я уже говорил, в городе множество христиан, изголодавшихся и рассеянных, как овцы без пастыря. Церкви этого, естественно, не замечают, потому что там не проповедуют Евангелие.

После этих слов к ним подошла радостно улыбавшаяся Мэри. Ханк представил ее, и после обмена приветствиями она обратилась к мужу:

- Ханк, это... - Она обернулась, с удивлением оглядывая пустую церковь. Он... он ушел!

- О ком ты говоришь? - спросил Ханк.

- Да помнишь того высокого молодого человека, который сидел позади?

- Светловолосый парень?

- Да, мы с ним только что разговаривали. Он просил передать тебе... - Мэри понизила голос, подражая ему: "Господь с тобой, продолжай молиться и продолжай слушать".

- О! Это очень мило. Ты узнала его имя?

- Э-э... нет, кажется, он даже и не назвал себя.

- О ком вы говорите? - вмешался Анди.

- Да о том высоком блондине, который сидел рядом с вами, - пояснил Ханк.

Анди и Джун переглянулись, и глаза их расширились от удивления. Сначала Анди улыбнулся, потом начал смеяться, а потом захлопал в ладоши, приплясывая на месте.

- Слава нашему Господу! - восклицал он. Ханк уже давно не видел такого неподдельного веселья. - Слава нашему Господу! Так ведь рядом с нами никого не было, пастор, ни одной души!

Мэри только раскрыла рот от удивления да так и стояла, прикрыв его ладонью.

Оливер Янг был настоящим артистом. Он умел воздействовать на публику настолько мастерски, что заставлял ее то плакать, то смеяться; так что прихожане, как китайские болванчики, всегда были готовы согласно кивать головами, что бы он им ни преподносил. Он стоял за кафедрой, необычайно величественный и уверенный в себе, слова в проповеди были всегда хорошо подобраны и убеждали публику в абсолютной правоте пастора. По крайней мере его большая община не знала сомнений, и в это воскресное утро зал был заполнен до отказа. Многие прихожане были высокообразованными людьми: врачи, учителя, адвокаты, доморощенные философы и поэты, многие из них имели прямое или косвенное отношение к университету. Они конспектировали проповедь Янга, как будто слушали лекцию.

Маршаллу были прекрасно знакомы все па этого танца, так что в это воскресенье его мысли были заняты не столько проповедью, сколько тем, как ему поймать Янга после собрания.

...Разве Бог не сказал: "Сотворим человека по подобию Нашему"? - продолжал Янг. - То, что было веками сокрыто в традициях и во тьме неведения, теперь открылось в нас. Мы обрели или, скорее, вернули себе знание, которое всегда имели: как человеческое общество мы в основе своей являемся частью божества, и внутри нас скрывается способность к доброте, возможность, так сказать, быть богами, в точности такими, как Бог - наш Отец, источник всего существующего...

Маршалл украдкой бросил взгляд в сторону: там сидела Кэт, а за ней Санди, лихорадочно записывающая проповедь, и возле нее - Шон Урмсби. Санди и Шон хорошо понимали друг друга. Он явно оказывал на нее положительное влияние. Сегодня, например, они заключили договор: если Шон пойдет с Санди в церковь, то она согласится идти вместе с родителями. Сработало. Хочешь не хочешь, а Маршаллу пришлось признать, что у Шона легко установились с Санди такие отношения, которых самому Маршаллу, увы, достичь никогда не удавалось. Иногда Шон даже играл роль посредника между Маршаллом и дочерью, открывая им возможность доверительного общения друг с другом, такого, которое, как каждый из них думал, было совершенно невозможно между ними. Наконец-то в доме установился мир. Шон был дружелюбен и обладал поразительной способностью примирять.

"Что же происходит? - удивлялся Маршалл. - В кои-то веки вся семья сидит рядом на церковной скамье, а ведь это не что иное, как чистое чудо. Но Бог мой, что за странную церковь они выбрали, а что касается самого проповедника, там, за кафедрой..."

Как было бы хорошо и удобно оставить все как есть, но Маршалл был настоящим журналистом, и его репортерское чутье подсказывало ему, что Янгу было что скрывать. За этим явно что-то стояло.

Итак, пока Оливер Янг старался увлечь слушателей идеями о том, что "бесконечные божественные возможности заложены в том, кто кажется нам ограниченным человеком", Маршалл обдумывал беспокоившие его вопросы.

Собрание закончилось ровно в двенадцать часов, когда часы на башне как всегда начали свой традиционный благозвучный аккомпанемент рукопожатиям, приветствиям и прощальным разговорам прихожан.

Маршалл и его семья медленно плыли в общем потоке по направлению к фойе. Оливер Янг стоял на своем обычное посту у выхода из зала и, как истинный пастор, прощался с прихожанами своей церкви, пожимал руки взрослым и шутил с детишками. Наступил черед Маршалла, Кэт, Санди и Шона.

- Приятно видеть тебя, Маршалл, - произнес Янг, сиГя и тряся его руку.

- Ты знаком с Санди? - спросил Хоган и официально представил ему дочь.

- Санди, я очень рад тебя видеть, - обратился к девушке Янг, похоже, сердечно. Санди искренне ответила, что тоже очень рада их знакомству.

- О! Шон! - воскликнул Янг. - Шон Урмсби! - Они обменялись рукопожатиями.

- Так вы знаете друг друга? - удивился Маршалл.

- О, да, я его знал, когда он был еще мальчиком. Шон, ты мог бы заходить сюда почаще!

- Вы правы, - ответил юноша, смущенно улыбаясь Все прошли вперед, но Маршалл задержался и, обойдя Янга, пристроился к нему с другой стороны, чтобы продолжить разговор.

Он подождал, пока пастор закончит ритуальную беседу со следующей группкой прихожан, и быстро проговорил:

- Я подумал, может, тебе приятно будет узнать, что отношения между мной и Санди немного наладились. Янг улыбнулся, пожал еще несколько рук и обернулся к Маршаллу:

- Прекрасно, в самом деле, прекрасно, Маршалл. - И сразу же обратился к очередному собеседнику: - Приятно вас видеть сегодня!

Между двумя следующими сердечными рукопожатиями Маршалл успел вставить:

- Ей очень понравилась твоя сегодняшнГя проповедь. Она нашла ее очень смелой.

- Спасибо, что ты мне это сказал. О, мистер Бьюмон, как поживаете?

- Видишь ли, ей показалось, что она была очень похожа на лекции Джулин Лангстрат в колледже.

Янг на это ничего не ответил, напротив, все его внимание, казалось, было сосредоточено на молодой паре с младенцем:

- Ax! Вы только посмотрите, как она выросла!

- Тебе стоит как-нибудь встретиться с профессором Лангстрат, - не отставал Маршалл. - Между тем, что она говорит на лекциях, и твоими проповедями есть удивительное сходство. - Янг по-прежнему не реагировал. - А насколько я понимаю, Лангстрат глубоко завязла в оккультизме и восточной мистике...

- Маршалл, в этом я решительно ничего не понимаю.

- И ты не знаком с профессором Лангстрат?

- Конечно, я же тебе говорил.

- И ты никогда не бываешь на приемах, которые она устраивает у себя дома, не знаком с Альфом Бруммелем, Тэдом Хармелем, Долорес Пинкстон, Эженом Байлором и даже с судьей Бэйкером?

Янг мучительно покраснел, помолчал, а затем изобразил на лице удивление, как будто что-то внезапно вспомнил.

- Ах, вот о ком ты говоришь! - рассмеялся он. - И как это я забыл! Видишь ли, все это время я думал, что ты имеешь в виду другого человека!

- Так ты ее все-таки знаешь?

- Конечно, конечно, ее многие у нас знают. Янг отвернулся, приветствуя очередных прихожан. Когда они миновали пастора, Маршалл все еще стоял рядом.

- Ну, так что же ты можешь рассказать об этих встречах? - настаивал Маршалл. - Правда, что ее "гости" состоят из влиятельных лиц нашего общества, членов университетского правления?..

Янг холодно посмотрел прямо в глаза журналисту:

- Маршалл, а что тебя, собственно говоря, тревожит?

- Просто выполняю свою работу. Что бы там ни было, жители Аштона имеют право на достоверную информацию, особенно когда дело касается влиятельных лиц, формирующих жизнь в городе.

- Если тебя это волнует, то я ничем не могу быть тебе полезен. Тебе стоит обратиться непосредственно к профессору Лангстрат.

- Это я и собираюсь сделать. Я хотел только предоставить тебе возможность дать несколько честных ответов, чего ты, насколько я понимаю, постарался избежать.

Янг все более раздражался.

- Маршалл, меня удивляет, что ты пытаешься шпионить, прикрываясь профессиональным интересом, а это неэтично. Это конфиденциальная информация, я надеялся, что ты это поймешь, не вынуждая меня говорить об этом.

Послышался голос Кэт, зовущей мужа: "Маршалл, мы тебя ждем!"

Хогану пришлось прервать разговор, и, вероятно, к лучшему. Он начинал горячиться, а это не привело бы ни к чему хорошему. Янг был хладнокровным, сдержанным и очень скользким собеседником.

Далеко-далеко от Аштона, где-то совсем в другом штате, в долине, покрытой плотным ковром зелени, окруженной высокими горами и замшелыми скалами, расположились странные мрачные здания. Добраться до них было можно только по единственной извилистой, сплошь в ухабах, дороге.

Небольшой поселок, в прошлом бедное, полуразвалившееся ранчо, теперь представлял собой целый комплекс строений из камня и кирпича.

Были здесь жилые корпуса, свой офис, столовая, бытовое здание и даже больница. Рядом стояло несколько особняков. Ни единого щита или указателя с надписью, что это за странный поселок, здесь не было.

Черная точка, прочертив по небу зловещую угольную черту, мелькнула над верхушками гор и начала стремительно опускаться в долину, прорезав тонкий, как бумага, слой тумана, неподвижно повисший в воздухе. Под покровом тяжелой духовной тьмы и полного безмолвия Ваал-Рафар, князь Вавилона, замедлил полет и теперь, как черное облако, парил над долиной. Он держался ближе к склонам гор, скользя меж мертвыми, полусгнившими пнями и скалистыми уступами. Шлейф тьмы следовал за ним, как тень, как лоскут ночи. Желто-красная лента пара, вылетавшая из ноздрей, медленно растворялась в воздухе позади него.

Здесь, внизу, ранчо казалось заполненным сплошным густым облаком кошмарных черных насекомых. Полчища безликих воинов с обнаженными мечами, как защитный купол, почти неподвижно висели в воздухе над поселком, выпученными желтыми глазами обозревая долину. Глубоко внутри этой перевернутой чаши можно было различить кишащую массу демонов самых невообразимых форм, размеров и силы, занятых каждый своим делом.

Приблизившись, Рафар заметил, что скопление духов было гуще над многоэтажным каменным зданием на краю поселка. Значит, Стронгман там, подумал он и, немного изменив курс, направился к зданию. Заметив его, внешнГя охрана подняла предупредительный вой, похожий на рев сирены. Охранники немедленно подались в стороны, освобождая дорогу подлетающему Рафару. Быстро проскользнув по образовавшемуся проходу, он приземлился. Охрана приветствовала его, подняв обнаженные мечи. Глаза бесов горели, как тысячи желтых звезд на черном бархате. Князь Вавилона быстро миновал их, даже не удостоив вниманием, и живая стена духов сомкнулась за его спиной.

Не торопясь он проник сквозь крышу дома, чердак, стены, просочился сквозь верхнюю спальню и толстые межэтажные балки, пока не

очутился в просторной гостиной нижнего этажа. Зло в комнате было плотным и густым, тьма, как черная жидкость, колыхалась при каждом движении. В гостиной было тесно от присутствующих.

- Ваал-Рафар, князь Вавилона, - провозгласил чей-то голос, и все чудовищного вида демоны, стоявшие вдоль стен, почтительно склонившись, приветствовали его.

Рафар величественно сложил крылья, которые будто плащ покрыли его спину, и стоял перед ними, олицетворБя королевское величие и могущество. Драгоценные украшения сияли, а огромные желтые глаза рассматривали выстроившихся вокруг него демонов. Жуткое сборище.

Это были духи-князья, правители целых наций, народов и стран. Одни из Африки, другие с Востока, несколько князей из Европы. И все они были непобедимы. Рафар не без удовольствия отметил их невероятные размеры и устрашающую внешность. И по облику, и по жестокости они были под стать ему самому, и он вряд ли решился бы бросить вызов хоть одному из них. Ему льстило принимать от них почести. Такой прием свидетельствовал о его неоспоримом авторитете.

- Приветствуем тебя, Рафар, - раздался громовой голос в конце комнаты.

Стронгман, князь Силы. Бесам было запрещено произносить вслух его имя. Он был одним из приближенных самого Люцифера, одним из властителей мира, руководящих многовековой войной против плана Живого Бога, той войной, которая помогает Люциферу удерживать свое царство на земле. Такие, как Рафар, стояли над целыми нациями и народами; такие, как Стронгман, управляли Рафарами и подобными ему князьями.

Стронгман поднялся со своего места, и бесформенная расплывающаяся масса его огромного тела заполнила собой все свободное пространство. Зло, исходившее от него, чувствовалось повсюду почти физически, являясь продолжением его мерзкого неуклюжего тела. Это была жуткая пародия на могущество. Черная кожа мешками свисала с плеч, собиралась в складки на мускулах, а лицо представляло собой причудливое переплетение выпиравших узлов и глубоких рытвин. На шее, груди и запястьях сияли бриллианты, огромные черные крылья, как царская мантия, ниспадали на пол.

Рафар согнулся в глубоком поклоне, страшная сила Стронгмана давила даже на расстоянии.

- Будьте славны, ваше могущество!

Стронгман никогда не скупился на замечания и колкости:

- Ты опять изволил опоздать?

- Люциус совершил ошибку, которую мне пришлось исправлять. Наши новые противники достаточно слабы, ваше могущество, скоро город будет готов принять вас.

- А Небесное воинство?

- Немногочисленно.

Стронгману не понравились ответы Рафара, и тот сразу это почувствовал. Медленно выговаривая слова, князь Силы пристально смотрел на

Рафара.

- Нам донесли, что в Аштон для подкрепления послан капитан Небесного воинства. Я думаю, ты его тоже знаешь.

- Я не верю, что Тол в Аштоне, но я готов с ним встретиться.

Огромные, окруженные черным бархатом глаза загорелись зловещим огнем.

- Это не тот ли Тол, который победил тебя в Вавилоне? Рафар знал, что не может уклониться от ответа, и поспешно признался:

- Да, он.

- В тот раз нам это дорого обошлось. Мы потеряли свое преимущество. Тебе предстоит борьба с равным тебе противником.

- Ваше могущество, вы скоро увидите, на что способен ваш слуга. :

- Смелые слова, Рафар, но твоих возможностей хватит только в том случае, если ты будешь действовать решительно и без промедления. Противник накапливает силы.

- Все готово.

- А пастор и журналист?

- Неужели они заслуживают внимания вашего могущества?

- Тебе следует уделить им особое внимание!

- Они бессильны, ваше могущество, и скоро будут устранены.

- Но только в том случае, если Тол потерпит поражение, - проговорил Стронгман с угрозой. - Дай мне увидеть это своими глазами и не раздражай меня пустым хвастовством. А до той поры мы останемся здесь. Рафар, я не намерен долго ждать!

- Вам и не придется. Стронгман усмехнулся:

- Ты слышал приказ. Отправляйся и действуй!

Рафар низко поклонился, расправил крылья и медленно, пересекая здание снизу вверх, вылетел наружу. Потом он взвился в небо с такой ужасающей стремительностью, что бесов расшвыряло во все стороны. Он быстро увеличивал скорость, крылья хлестали воздух, демонов обдавало ядовитым дыханием, и они спешили уступить ему дорогу, чтобы он не врезался в их гущу. Глядя ему вслед и снова смыкаясь, они обменивались испуганными взглядами.

Взмыв ракетой над грядой остроконечных вершин, Рафар устремился в Аштон. Пусть весь мир увидит его и задрожит! Он - Рафар, князь Вавилона! Весь мир поклонится ему или будет на мелкие кусочки изрублен его мечом! Тол! Одно это имя вызывало горький привкус у него во рту. Прихвостни из свиты Люцифера не дадут ему забыть то давнее падение, они будут смеяться над ним, пока он не восстановит свое могущество. И он совершит это. Рафар предвкушал, как его меч опустится на голову Тола и, разрубив его тело на тысячи кусков, раскидает их по всему небу. Он уже чувствовал, как напряглись его руки, и слышал свист и скрежет меча. Все это только дело времени.

Среди зубчатых скал, на одной из горных вершин, из укрытия показался высокий среброволосый ангел. Он внимательно следил, как Рафар промчался над грядой и исчез за горизонтом, оставив за собой черный след. Бросив последний взгляд на кишащую демонами долину, на линию горизонта, за которой скрылся Рафар, ангел исчез в лучах света за другим склоном горы, сопровождаемый легким посвистом крыльев.

Глава 14

"Ладно, - думал Маршалл, - рано или поздно я должен с этим разделаться!"

В четверг после обеда, когда в редакции все утихло, он закрылся в своем тесном кабинете и набрал несколько номеров, пытаясь разыскать Джулин Лангстрат по телефону. Он дозвонился до университета, узнал телефон факультета психологии и переговорил с двумя телефонистками, прежде чем выяснилось, что Лангстрат сегодня не работает и что номера домашнего телефона профессора у них нет. Тогда Маршалл вспомнил об услужливом Альберте Дарре и позвонил ему. Дарр был на лекции, но ему ответили, что если он оставит свой номер, то профессор сможет связаться с ним сам. Маршалл продиктовал номер, и Альберт перезвонил через два часа. Он знал телефон Лангстрат.

Маршалл набрал номер профессора. Однако телефон был занят.

В гостиной Джулин Лангстрат, слабо освещенной маленькой лампой, стоящей на камине, было тихо, тепло и уютно. Шторы на окнах опущены, чтобы ничто не отвлекало профессора: ни уличный свет, ни звуки автомашин... Телефон предусмотрительно был отключен.

Джулин сидела на своем обычном месте, в кресле, напротив очередного посетителя.

- Ты слышишь только звук моего голоса... - сказала она и затем повторила это тихо, спокойно, но настойчиво несколько раз: - Ты слышишь только звук моего голоса...

Через две-три минуты ее пациентка впала в глубокий гипнотический транс.

- Ты опускаешься, уходишь глубоко внутрь себя, - Лангстрат внимательно наблюдала за лицом спящей. Затем она протянула к ней ладони с раздвинутыми в стороны пальцами и начала водить руками вверх и вниз всего в нескольких сантиметрах от ее тела, как будто что-то ощупывая. - Освободи свое внутреннее Я... расслабься, оно бесконечно... в соединении со всем существующим... Я это чувствую! Ощущаешь ли ты, как моя энергия передается тебе?

- Да, - промолвила пациентка.

- Теперь ты свободна от своего тела... твое тело - это только иллюзия... ты чувствуешь, как твое тело растворяется...

Лангстрат подалась вперед, продолжая манипулировать руками.

- Ты свободна...

- Да... да, я свободна...

- Я ощущаю, как возрастает твоя жизненная сила.

- Да. Я это чувствую.

- Достаточно. Можешь оставаться здесь, - Лангстрат была очень сосредоточена и внимательно наблюдала за происходящим. - Иди обратно... иди обратно... Так, хорошо, ты возвращаешься. Скоро ты почувствуешь, как я ухожу из тебя. Не бойся, я по-прежнему здесь.

Потом она стала медленно выводить пациентку из транса, шаг за шагом, внушение за внушением.

- Хорошо, - проговорила профессор наконец. - Когда я досчитаю до трех, ты проснешься. Один, два, три...

Санди Хоган открыла глаза, огляделась по сторонам, приходя в себя, глубоко вздохнула и окончательно проснулась.

- Невероятно! - были ее первые слова. Все трое рассмеялись.

- Понравилось? - спросил Шон, сидящий рядом с Лангстрат.

- Вот это да! - только и смогла произнести Санди. С ней такое было впервые. Идея принадлежала Шону. И если поначалу она отнеслась к ней с сомнением, то теперь была рада, что дала себя уговорить. Шторы были подняты, Санди и Шон заспешили на послеобеденные лекции.

- Спасибо, что ты пришла, - обратилась к девушке профессор Лангстрат, провожая молодых людей до двери.

- Это вам спасибо, - возразила Санди. Джулин повернулась к Шону:

- А ты молодец, что привел ее. - Затем она обратилась к ним обоим: Помните, что я не советую об этом рассказывать. Это очень личное, интимное переживание, к которому мы все должны относиться с уважением.

- Да-да, конечно, - поспешила ответить Санди. Шон отвез ее на машине обратно к университету.

Наступила пятница. Ханк, сидя в своем небольшом кабинете, устроенном в углу гостиной, с беспокойством поглядывал на часы. Мэри была человеком точным. Она отправилась за покупками и обещала вернуться домой раньше, чем Кармен явится на очередную встречу. Ханк понятия не имел, шпионит ли кто-нибудь за домом или нет. Достаточно было кому-то увидеть, как Кармен входит в дом в отсутствие Мэри, и Ханка несомненно могли ожидать грязные обвинения, со стороны его врагов. Он подозревал, что именно они подослали эту чуждую ему, обольстительную женщину, чтобы полностью скомпрометировать его в глазах прихожан.

Ханк твердо решил, если и сегодня Кармен не отнесется серьезно к его советам и не возьмется наконец за ум, это будет их последняя встреча.

Раздался звонок в дверь. Ханк выглянул в окно: красный "форд" Кармен красовался прямо перед домом пастора. Машина, ярко освещенная дневным солнцем, прекрасно была видна из окон десяти-пятнадцати ближайших домов. Увидев, как сегодня оделась посетительница, Ханк решил, что лучше всего все-таки побыстрее впустить ее в дом, чтобы убрать от любопытных взоров. Куда же, куда запропастилась Мэри?

Мэри не слишком нравились новые хозяева магазина, который раньше назывался "Джо-маркет". И дело было вовсе не в том, хорошо или плохо они обслуживали покупателей, были они дружелюбны или нет. В общем-то, тут все было в порядке, и потом Мэри хорошо понимала, что им необходимо некоторое время, чтобы познакомиться со всеми клиентами. Ее скорее настораживало, что они явно что-то утаивали и ни в какую не хотели объяснить, куда девались Джо Карлуччи и его семья. Мэри было ясно, что Джо, Ангелина и их дети исчезли неспроста. Странно, что они не сказали никому ни слова, и к тому же никто не знал, куда они переехали из Аштона. Ладно. Она поспешно вышла из магазина и направилась к своей машине, мальчик-носильщик тянул за собой тележку с продуктами. Открыв багажник, Мэри наблюдала, как он перекладывает пакеты.. Внезапно, без видимых причин, Мэри вдруг стало холодно, она занервничала, ее немного лихорадило, и единственное, о чем она думала, так это как ей поскорее добраться до дома.

Трискал сопровождал Мэри, и его тоже неожиданно охватило очень неприятное ощущение. Меч со звоном мгновенно выскользнул из ножен и оказался в его руке.

Но поздно! Откуда-то сбоку ангела с силой ударили по затылку, и он чуть не упал. Трискал развернул крылья, пытаясь удержать равновесие, но сильнейший толчок в спину, подобный удару молота, поверг его на землю. Он видел их конечности - когтистые лапы мерзких рептилий, - красные отсветы их оружия, он слышал их шипящие голоса. Трискал приподнял голову: по меньшей мере десять демонов-воинов окружили его. Их желтые глаза горели ненавистью, они угрожающе скалились и издевательски хохотали.

Трискал посмотрел на Мэри. Пока с ней все было в порядке, но он знал, что ей угрожает опасность, если он ничего не предпримет. Но что он мог сделать?!

Что же это происходит? Внезапно ангел почувствовал, как невыносимая тяжелая волна злобы захлестнула его с новой силой.

- Поднимите его, - раздался громоподобный голос.

Невидимая рука словно клещами сжала горло Трискала, и он повис в воздухе, как тряпичная кукла. Теперь он оказался с ними лицом к лицу. В Аштоне он видел их впервые. Трискал вообще не встречал еще таких огромных, сильных и наглых демонов. Тела их были покрыты толстым и твердым, как броня, панцирем, мускулы на руках вздувались шарами, их рожи были полны угрозы, а из пастей вырывалось липкое, удушливое серное дыхание.

Бесы раскачивали его из стороны в сторону, и вид их не предвещал ничего хорошего.

Сжимая изогнутый меч в чудовищно огромной руке, в окружении свиты воинов над ним навис, будто скала, дух-великан.

Рафар! Эта мысль пронеслась в голове Трискала с быстротой молнии, как смертельный приговор. Каждая клеточка его тела стонала в ожидании удара и невыносимых мук.

Хищная пасть с огромными клыками растянулась в зловещей гримасе. Желтая слюна капала из раскрытой пасти, и целое облако серного пара вырывалось из ноздрей великана при каждой издевательской усмешке.

- Неужели ты так испугался? - измывался Рафар. - Тебе следовало бы чувствовать себя польщенным. Ты, ангелочек, первый, кто удостоился меня здесь увидеть.

- Ну, как ты себя сегодня чувствуешь? - спросил Ханк, указывая Кармен на удобный мягкий стул в своем импровизированном кабинете.Она опустилась на него с восторженным вздохом, а Ханк лихорадочно вспоминал, куда он задевал свой магнитофон. Он знал, что ему не в чем себя винить, но все-таки запись их разговора не помешала бы.

- Я чувствую себя гораздо лучше, - спокойно ответила гостья, вполне владея собой. - Видишь ли, не знаю почему, и, надеюсь, ты мне объяснишь, но вот уже неделю я не слышу никаких голосов.

- Ах, вот как... хм... да, - пробормотал Ханк, с трудом настраиваясь на серьезный разговор. - Мы ведь с тобой именно это обсуждали в прошлый раз?

Трискал смотрел на Мэри: она поблагодарила мальчика и закрыла багажник.

 

 

Рафар повернул голову по направлению его взгляда.

- О! Понимаю. Ты приставлен охранять ее. Зачем? Может быть, мух отгонять? - Трискал молчал. Тон Рафара стал угрожающим. - Нет, ты ошибся, ангелочек, тебе придется иметь дело с противником посильнее.

Рафар ударил мечом по земле, и в то же мгновение Трискал почувствовал железную хватку двух демонов, заламывающих ему руки за спину. Ангел с тревогой смотрел на Мэри. Она поискала ключи от машины. Села за руль. И сразу же один из бесов, выхватив свой меч, пронзил им мотор. Мэри попыталась завести автомобиль, но двигатель молчал. Рафар взглянул на прачечную-автомат по другую сторону стоянки. Там, подпирая столб, скучал потрепанного вида парень. Трискал хорошо видел, что несколько прихвостней Рафара полностью подчинили оборванца себе. Князь Вавилона повелительно кивнул им - демоны начали действовать: разбитной юнец направился к машине Мэри.

Мэри проверила свет. Нет, она не оставляла фары включенными. Она повернула ключ зажигания и включила радио. Все было в порядке. Она нажала на гудок раздался сигнал. В чем же дело? В эту секунду она заметила приближающегося к ней молодого человека. Прекрасно.

Трискал беспомощно смотрел, как демоны подвели парня к окну машины.

- Привет, крошка! - сказал он развязно. - Что случилось?

Мэри разглядела его внимательнее. Юнец был худ и грязен, одет в черную кожу, а на ней - блестящие хромом цепи.

- Нет, нет, спасибо, я справлюсь, - крикнула она через окно.

Наглый парень посмотрел на нее с издевкой сверху вниз:

- Ты могла бы открыть дверцу! Посмотрим, что я могу для тебя сделать!

Ханк чувствовал себя не в своей тарелке. Куда подевалась Мэри? Впрочем, Кармен вела себя намного приличнее, чем в прошлый раз. Она решила на самом деле изменить свою жизнь. Может быть, на сей раз все обойдется без приключений. Хотя Ханк не был в этом уверен.

- Скажи, что, по-твоему, стало с этими ночными голосами? - спросил он.

- Я их больше не слышу, - ответила Кармен. - Ты помог мне понять в прошлый раз, что эти голоса нереальны. Они были только в моем воображении.

Ханк был доволен ее словами:

- Да-да, ты права.

Глубоко вздохнув, Кармен подняла на него огромные голубые глаза.

- Просто я пыталась избавиться от одиночества, и ничего больше, я уверена. Ты такой сильный. Хотела бы я быть такой же.

- Библия говорит: "Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе".

- А где твоя жена?

- Поехала за покупками. Она вернется с минуты на минуту.

- Ах, вот как... - Кармен подалась вперед и улыбнулась самой обольстительной улыбкой. - Наше общение действительно придает мне силы. Я хочу, чтобы ты это знал.

Мэри чувствовала, как бешено колотится ее сердце. Что же этот мерзавец собирается делать?

Парень нагнулся ниже, стекло запотело от его дыхания:

- Скажи, дорогуша, как тебя зовут?

Рафар сгреб Трискала за волосы и крутанул его голову так, что, казалось, она разлетится вдребезги. Дохнув серой ему в лицо,Рафар прорычал:

- А теперь, ангелочек, мы с тобой поговорим. - Острие кривого меча уперлось в горло Трискала. - Где твой капитан?

Трискал не отвечал.

Рафар снова повернул его голову в сторону Мэри.

Парень пытался открыть дверцу машины. В ужасе Мэри начала нажимать кнопки замков на всех дверях, успев это сделать до того, как он потянул на себя ручку задней дверцы. Мэри нажала на сигнал. Один из демонов позаботился о том, чтобы он не сработал. Рафар снова повернул голову Трискала к себе и прижал холодное лезвие к его лицу.

- Я тебя спрашиваю, где твой капитан?!

Кармен продолжала говорить Ханку о том, какое благотворное влияние оказали на нее его советы, о том, что он похож на ее бывшего мужа, и о том, что она искала человека именно с такими достоинствами, какими обладает он, Ханк. Буш был вынужден положить этому конец.

- Ладно, - прервал он ее, - есть же среди твоих знакомых другие люди, которые могли бы придать тебе силы, оказать поддержку, предложить свою дружбу...

Кармен взглянула на него, несколько опечалившись.

- Некоторым образом, да, у меня есть друзья, владельцы таверны... Но ничего серьезного, надежного. В голове ее созревала очередная мысль. - Как ты считаешь, я достаточно привлекательна?

Парень, весь затянутый в черную кожу, выкрикивал отвратительные ругательства и угрозы прямо в окно машины. Затем он начал стучать по стеклу железной пряжкой, оказавшейся у него в руке.

Рафар кивнул одному из своих головорезов, тот протянул руку сквозь стекло окна и взялся за кнопку замка, приготовившись поднять ее по знаку Рафара. У бесов, присосавшихся к парню, от нетерпения текли слюни. Тот взялся за ручку двери.

Рафар проследил за тем, чтобы Трискал мог видеть все происходящее, и снова прорычал:

- Отвечай!

- Тормоз! - простонал наконец Трискал. Рафар сжал его еще сильнее и поднес прямо к самому лицу.

- Я не слышу.

- Тормоз, - повторил Трискал.

Мэри вдруг осенило. Автомобиль стоял на склоне. Улица, хотя и не круто, но все-таки шла вниз, может быть, этого достаточно, чтобы машина покатилась? Она дернула рычаг, и машина двинулась с места. Оборванец явно не ожидал этого. Он стучал в стекло, старался забежать вперед, чтобы остановить машину, но она набирала скорость, и наконец он понял, что его поведение привлекает внимание. Здоровенный детина, стоявший возле грузовика, закричал ему:

- Эй, сопляк, ты что делаешь?

Увидев это, Рафар обрушил всю свою ярость на пленника. Железный кулак сжался еще сильнее. Трискалу казалось, что еще чуть-чуть, и он задохнется. Но Рафар, похоже, пошел на попятный.

- Прекратите! - приказал он демонам. Те отступили, парень бросился прочь, стараясь принять небрежный вид. Шофер побежал за ним, но того и след простыл.

Машина катилась вниз. Один из выездов со стоянки переходил в боковую улицу. Мэри выруливала туда, надеясь, что ни одна машина, ни один пешеход не выскочат ей наперерез. Трискал видел, что она уже почти справилась с управлением. Рафар тоже это понял. Холодное стальное лезвие было по-прежнему прижато к горлу Трискала.

- Хорошо сработано, ангелочек. Тебе удалось сберечь свою подопечную до следующего подходящего случая. На сей раз мы используем тебя посыльным и отправим в твой лагерь с сообщением. Будь очень внимателен.

С этими словами Рафар отдал Трискала в полное распоряжение своей банды. Огромный покрытый бородавками демон ударил его железным кулаком в живот, отчего Трискал взвился вверх, где другой бес встретил его ударом меча, оставившим глубокую рану на спине ангела. Переворачиваясь и кружась в воздухе, Трискал упал прямо в когтистые лапы двух бандитов, которые принялись колотить кулаками и топтать ногами его и без того израненное тело. Несколько минут Рафар хладнокровно наблюдал за этой чудовищной игрой. Наконец он дал команду, и бесы выпустили свою жертву. Трискал в полном изнеможении рухнул на землю, и нога Рафара наступила ему на горло. Огромный меч описывал круги прямо у лица поверженного воина...

- Передай своему капитану, что Рафар, князь Вавилона, ищет с ним встречи. - Тяжелая нога еще сильнее надавила на горло. - Скажи ему это!

Трискал остался один. Он лежал на мостовой, словно куча брошенных обломков. С трудом он медленно поднялся. Единственное, о чем он мог думать в эту минуту, была Мэри.

Ханк спокойно снял руку Кармен со своего колена. Задержав на секунду ее руку в своей, пастор посмотрел гостье прямо в глаза, участливо, но твердо. Потом он отпустил руку и отодвинулся на стуле на безопасное расстояние.

- Кармен, - проговорил Ханк мягко, - мне очень льстит, что ты удостоила вниманием мои мужские качества... и я ни капли не сомневаюсь, что женщине с такими несомненными достоинствами нетрудно будет найти человека, с которым она могла бы построить прочную и надежную семью. Но я - мне не хочется быть бестактным, - смею тебя уверить: я не тот человек. Я пастор и твой советчик, и мы должны ограничить наши отношения именно этими рамками.

Кармен выглядела обиженной и оскорбленной.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Я хочу сказать, что мы не можем больше продолжать наши встречи. Они слишком воздействуют на твои эмоции. Я думаю, тебе следует пойти к кому-нибудь другому.

Ханк не мог бы объяснить, почему, но произнеся эти слова, он вдруг понял, что одержал победу. По холодному взгляду Кармен было очевидно, что она проиграла.

Мэри плакала, вытирая слезы руками, и усердно молилась: "Боже - Отче, дорогой Иисус! Спаси меня, спаси меня, спаси меня!" Уклон кончался, машина снижала скорость: двадцать пять, двадцать, десять километров в час. Она оглянулась. Погони не было, но она была так напугана, что все равно не чувствовала себя в безопасности. Ей хотелось поскорее попасть домой. И тут в конце улицы показался Трискал. Он летел метрах в трех от земли. Одежда его поблескивала теплым белым светом, он взмахивал крыльями хотя и не равномерно, но все же уверенно. Лицо выражало беспокойство за Мэри. Широко распластав изломанные дрожащие крылья, он притормозил ими, опускаясь на крышу автомобиля. Машина почти остановилась, и Мэри, жалобно плача, с силой подалась вперед, пытаясь заставить ее катиться дальше.

Трискал протянул руку сквозь крышу и ласково положил ее на плечо Мэри.

- Ну-ну, успокойся... все прошло. Теперь ты в безопасности.

Мэри оглянулась и немного приободрилась. Трискал говорил, обращаясь прямо к ее сердцу:

- Господь спас тебя. Он тебя не оставит. Все хорошо. Пока было возможно, Мэри вырулила на другую сторону улицы и поставила автомобиль у тротуара. Она закрепила ручной тормоз и сидела несколько минут, пытаясь успокоиться.

- Ну вот, - подбадривал ее Трискал в духе, - отдыхай, покойся в Господе. Он здесь, с тобой.

Соскользнув с крыши, он потянулся к мотору и начал что-то делать под капотом. Наконец он нашел, что искал.

- Мэри, - произнес ангел, - я думаю, ты должна попробовать снова завести двигатель.

Между тем Мэри с тоской думала о том, что эта штуковина вообще никогда не заработает. И в какой ужасный момент она сломалась, как будто специально, чтобы ее подставить!

- Ну-ка, - призвал Трискал, - сделай шаг веры. Надейся на Бога, ты даже не знаешь, что Он может для тебя сделать.

И хотя Мэри слабо верила в успех, она решила все же попробовать завести машину и повернула ключ зажигания. Мотор задрожал, чихнул и заработал. Мэри дала ему возможность поработать вхолостую, убедилась, что все в порядке. Затем она вырулила на проезжую часть и, быстро набрав скорость, помчалась домой. Трискал сопровождал ее, сидя на крыше автомобиля. Мэри спешила под надежную защиту Ханка.

Услышав хлопок автомобильной дверцы, Ханк вздохнул с облегчением:

- Это, должно быть, Мэри! Кармен поднялась с места:

- Тогда мне лучше исчезнуть.

Теперь, когда жена была рядом, Ханк смягчился:

- В этом нет необходимости, тебе необязательно уходить так сразу.

- Нет, нет, я пойду. Может быть, мне лучше выйти через боковую дверь?

- Не говори глупостей, идем, я тебя провожу. Я все равно должен помочь ей внести сумки.

Но Мэри и думать забыла о продуктах, ее единственным желанием было поскорее попасть в дом. Трискал следовал за ней. Он был весь в грязи, одежда изорвана, глубокая рана на спине невыносимо болела.

Ханк открыл дверь.

- Привет, дорогая, а я уже начал беспокоиться. - Тут он заметил, что глаза у нее полны слез. - Но что...

Внезапно раздался страшный крик. Это был искаженный до неузнаваемости голос Кармен. Ханк кинулся обратно в комнату,не понимая, что могло произойти.

- Н-Е-Е-Т! - кричала Кармен, подняв руки к лицу. - Ты сошел с ума! Убирайся от меня! Прочь с дороги!

Пораженные Ханк и Мэри молча наблюдали, как она пятилась в комнату, взмахивая руками, будто отбиваясь от невидимого противника. Кармен кружилась по комнате, наталкиваясь на мебель и выкрикивая непристойности. Ею вдруг одновременно овладели и ярость, и страх. Широко раскрытые глаза остекленели, лицо перекосилось.

Криони попытался удержать Трискала, который непременно хотел свершить правосудие. Мерцающий ореол вдруг озарил Трискала, его растрепанные крылья выросли и, мягко переливаясь тысячами радуг, заполнили всю комнату. В руке ангела сверкал обнаженный меч, которым он описывал стремительные круги, безжалостно атакуя Похабника - безобразного демона вожделения, покрытого черной чешуей, с телом скользким, как у ящерицы, и красным языком, подергивавшимся, словно змеиный хвост. Сначала похотливый дух только оборонялся, но потом яростно бросился в контратаку. Огромный кривой красный меч прочертил кровавую дугу в воздухе. Клинки противников со страшным звоном столкнулись, просыпав целый ливень огненных брызг.

- Не трогай меня, я тебе говорю! - заверещал Похабник. Крылья его трепыхались, как у запутавшейся в паутине мухи.

- Оставь его! - крикнул Криони, пытаясь удержать друга и уклонГясь от ударов. - Прекрати, это приказ!

Наконец Трискал отступил, все еще держа перед собою обнаженный меч, отблески которого падали на его грозное лицо и горящие глаза.

Кармен утихла и протерла глаза. Она испуганно озиралась по сторонам. Ханк и Мэри подошли к ней, пытаясь ободрить.

- Тебе что-то померещилось, Кармен? - спросила Мэри участливо. - Это я, Мэри. Разве я сделала тебе что-то дурное? Я вовсе не хотела тебя испугать.

- Нет... нет... - простонала Кармен. - Это не ты. Это что-то другое...

- Кто? Что?

Похабник стоял втянув голову в плечи, по-прежнему сжимая меч.

- Мы не позволим тебе больше бесчинствовать, - приказал ему Криони, убирайся. И не смей здесь больше появляться!

Похабник опустил крылья и, осторожно обойдя небесных воинов, попятился к двери.

- Я и так уйду, - прошипел демон.

- Я и так уйду, - повторила Кармен, она будто очнулась от сна. - В этой комнате какая-то... какая-то злая сила. Прощайте.

Гостья кинулась к двери. Мэри хотела ее окликнуть, но Ханк взял жену за руку, давая понять, что сейчас лучше промолчать.

Криони удерживал Трискала до тех пор, пока свет вокруг него не померк. Все еще дрожа от напряжения, тот убрал меч в ножны.

- Трискал, - отчитывал его Криони, - ты же знаешь приказ Тола! Я все время был с Ханком. Пастор все делал правильно, тебе незачем было... - Тут ангел заметил, что одежда друга разодрана, а сам он серьезно ранен. - Что случилось?

- Я не позволю еще одному негодяю прикоснуться ко мне. - Трискал тяжело дышал. - Криони, у нас появились более сильные противники.

Мэри наконец вспомнила, что собиралась плакать и разразилась слезами.

- Мэри, ради Бога, что произошло? - обнял ее Ханк.

- Только запри покрепче дверь, дорогой, запри дверь и обними меня сильнее! Пожалуйста!

Глава 15

Вытирая на ходу руки, Кэт спешила к телефону

- Алло?

- Привет, это Маршалл.

Кэт уже знала, что ей предстоит услышать. За последние две надели это случалось часто.

- Маршалл, я приготовила обед, и приготовила его на четверых...

- Да, но... - Маршалл, как обычно в таких случаях, пытался выкрутиться.

- Маршалл. - Кэт понизила голос и повернулась спиной к гостиной, где занимались Санди и Шон, впрочем, большей частью они болтали. Ей не хотелось, чтобы они увидели ее огорченное лицо. - Я хочу, чтобы ты приехал к обеду. Ты опаздываешь всю эту неделю. Ты так занят своими делами и мыслями... Мне иногда кажется, что у меня нет мужа...

- Кэт! - перебил ее Маршалл. - Все не так плохо, как ты думаешь. Я скоро приеду, но мне придется немного задержаться.

- На сколько же ты задержишься?

- Э-э... не могу сказать точно... Может быть, на час. Кэт не знала, что и ответить, она только вздохнула с досадой.

Маршалл постарался ее задобрить:

- Я приеду, как только освобожусь. Кэт решилась высказать все по телефону, не зная,представится ли ей в ближайшее время более удобный случай: - Маршалл, я очень беспокоюсь за Санди!

- Ну, что еще с ней такое случилось?

О, как ей хотелось влепить ему пощечину за такой тон!

- Если бы ты хоть время от времени появлялся дома, ты бы знал! Она...я не знаю... Только она больше не прежняя Санди. Мне не нравится, что сделал с ней Шон.

- А что "сделал" с ней Шон?

- Это не телефонный разговор. Теперь вздохнул Маршалл.

- Хорошо, хорошо. Мы поговорим об этом.

- Когда, Маршалл?

- Ну, вечером, когда я вернусь.

- Мы не можем говорить при них...

- Я имел в виду... ты знаешь, что я имел в виду! - Маршаллу надоел этот разговор.

- Ну ладно, будь добр, приходи домой!

Кладя трубку на место, Маршал был раздражен и недоволен собой, думая о том, каково было Кэт. Но это продолжалось несколько секунд. Потом его мысли вернулись к неотложному делу: интервью с профессором Лангстрат.

Пятница, вторая половина дня. Профессор должна быть дома. Маршалл набрал номер и на этот раз услышал длинный гудок, и еще один, и еще...

- Алло?

- Здравствуйте, это Маршалл Хоган, главный редактор "Кларион". Я. говорю с профессором Джулин Лангстрат?

- Да, это я. Чем могу служить, мистер Хоган?

- Моя дочь Санди посещает ваши лекции.

- Ах вот как, очень мило! - Казалось, ей действительно было приятно услышать эти слова.

- Мне бы чрезвычайно хотелось узнать время, когда вам было бы удобно дать интервью.

- Вам следует поговорить с кем-нибудь из моих ассистентов. Они следят за успехами студентов и их проблемами. Видите ли, группы очень большие.

- Да, но это не совсем то, что мне нужно. Я хочу взять интервью лично у вас.

- Из-за вашей дочери? Увы, я с ней незнакома, так что не смогу быть вам полезной...

- Ну... Мы, естественно, поговорим и об обычных лекциях, но меня больше интересуют другие ваши занятия в университете: свободные лекции и встречи, которые вы устраиваете по вечерам...

- Ах, вот что! - Тон Лангстрат не предвещал ничего хорошего. - Эта идея принадлежит нескольким моим коллегам, и пока это только эксперимент. Если вас это интересует, обратитесь в канцелярию, у них, наверное, есть какие-нибудь старые бумаги. Но, должна вам заметить, мне не очень нравится сама идея давать интервью для прессы, и я не собираюсь этого делать.

- Значит, вы не хотите рассказать о тех влиятельных людях, которые составляют круг ваших друзей?

- Что вы хотите сказать? - Похоже, профессор не только не понимала в чем дело, но и была недовольна заданным вопросом.

- Альф Бруммель, шеф полиции, пастор Оливер Янг, Долорес Пинкстон, Дуайт Брандон, Эжен Байлор, судья Джон Бэйкер...

- Мне нечего вам ответить, - сухо проговорила она. - Простите, у меня очень много дел. Чем я еще могу быть вам полезна?

Маршалл решил сделать еще одну попытку:

- Единственное, что мне еще хотелось бы знать, - почему вы выгнали меня со своей лекции?

Теперь Джулин просто негодовала:

- Даже не представляю, о чем вы говорите! '

- В понедельник после обеда, две недели назад. "Психология самопознания" так, кажется, это называлось. Я тот мужчина, которого вы попросили выйти вон.

Она недоверчиво рассмеялась:

- Я и понятия не имею, о чем идет речь! Вероятно, это был кто-то другой.

- И вы не помните, что попросили меня подождать за дверью?

- Я уверена, что вы меня с кем-то путаете.

- Ах, вот как? А разве у вас не длинные светлые волосы?

- Всего хорошего, мистер Хоган, - вот и все, что он услышал в ответ, прежде чем профессор бросила трубку.

Подождав с минуту, он спросил сам себя: "Собственно говоря, Маршалл, а чего ты ожидал?" Он положил трубку и вышел из своего застекленного кабинета в редакционный зал. Вопрос Бернис вывел его из задумчивости:

- Хотела бы я знать, каким образом ты собираешься припереть Лангстрат к стенке? - язвительно спросила девушка, не отрываясь от бумаг, разложенных перед ней на столе.

Маршалл почувствовал, как кровь с силой прилила к лицу.

- Ну и ну, как ты покраснел! - не удержалась Бернис.

- Сегодня вечером мне пришлось разговаривать со слишком темпераментными женщинами. Одна из них - Лангстрат, - объяснил он. - А я-то думал, почему это из Хармеля слова не вытянешь.

Бернис с любопытством повернулась к нему:

- Тебе удалось с ней поговорить?

- Целых тридцать две секунды! Ей было абсолютно нечего мне рассказать, и она совершенно не помнит, как выставила меня с лекции.

- Какая прелесть, никто не помнит встреч с нами, - иронично продолжила разговор Бернис - Маршалл,должно быть,мы с тобой невидимки!

- Или, может быть, незваные гости?

- Да, - согласилась журналистка, возвращаясь к своим бумагам, - профессор Лангстрат слишком важная, занятая персона, чтобы разговаривать с нахальными репортерами... - Скатанный бумажный комочек угодил ей в голову. Она обернулась, но Маршалл, как ни в чем не бывало, просматривал газетные листы. Всем своим видом главный редактор показывал, что обстрел не имеет к нему ни малейшего отношения.

- Ох, - произнес он, - может быть, стоит попробовать снова связаться с Хармелем? Но он тоже не хочет ни о чем говорить.

Тот же бумажный снаряд попал ему в щеку. Маршалл посмотрел на Бернис, которая была очень серьезна и очень занята.

- Однако ясно, что Тэд много знает. Я подозреваю, что и он, и ректор Страчан смертельно напуганы.

- Да, - Маршалл вспомнил их первый разговор, - похоже на то. Хармель предупреждал меня об опасности. Он сказал, что я буду стоять на ушах, как и все остальные.

- И кто же эти остальные?

- Посмотрим, кого они убрали с дороги... Бернис заглянула в блокнот.

- Видишь ли, я пролистала свои записи, и мне вдруг стало ясно, что эти люди заняли свои места не так уж давно. Комок снова угодил ей в

голову и отскочил к стене.

- И кого же они заменили? - спросил Маршалл. Бернис спокойно подняла упавший снаряд.

- Мы можем это проверить. А пока лучше всего позвонить Страчану, - она запустила бумажным комочком в Маршалла, - и послушать, что он нам скажет!

Маршалл подхватил комок на лету, быстро смял еще один лист, собираясь усилить атаку, и запустил в девушку оба снаряда. Бернис начала готовиться к ответному удару.

- Ладно, ладно, - расхохотался Маршалл, - позвоню еще и ему.

Целый дождь бумажных комков полетел в его сторону.

- Но сейчас, я думаю, самое время отправиться по домам. Меня ждет жена.

Но Бернис еще не закончила войну, и какое-то время они продолжали обстреливать друг друга, после чего пришлось собирать мусор по всей

комнате.

Рафар расхаживал взад и вперед по темному подвалу, из его ноздрей валил горячий пар, который, как облако, скрывал его голову до самых плеч. Он сжимал кулаки, рвал когтями воображаемых врагов, ругался и рычал. Люциус стоял в толпе других воинов, ожидая, пока Рафар утихомирится и скажет, наконец, для чего он собрал их на этот раз. Люциус наслаждался зрелищем: ясно, что Рафар, этот беспощадный деспот, уменьшился в размерах после встречи со Стронгманом! Люциус не мог сдержать ехидную ухмылку.

- Что же, какой-то ничтожный ангел не захотел сказать, где прячется этот... как там его зовут? - спросил Люциус, прекрасно зная имя Тола.

- ТОЛ!! - заорал Рафар, и было видно, что одно упоминание этого имени раздражало и унижало князя Вавилона.

- Этот ангелочек, этот беспомощный ангелочек, он ничего не рассказал? продолжал язвить Люциус.

Рафар не замедлил ответить, схватив обнаглевшего беса за горло.

- Ты еще смеешь надо мной насмехаться, жалкий дьяволишко!

Люциус тут же пошел на попятный, умоляющим тоном пытаясь смягчить тирана.

- Ой, отпусти, великий и сильный! Ох, я только то и делаю, что стараюсь тебе угодить!

- Тогда найди Тола! - проревел Рафар. Он выпустил Люциуса и повернулся к другим стоящим вокруг демонам: - Всем искать Тола! Я хочу, наконец, добраться до него и разорвать на куски. Эта война касается только нас двоих. Как только обнаружите его,немедленно донесите мне!

Теперь Люциус заговорил льстивым сострадательным тоном, но истинный смысл его слов был совершенно ясен:

- Конечно, мы его найдем, о великий! Но этот Тол должен быть ужасным врагом, раз он вынудил тебя бежать при падении Вавилона! Неужели ты решишься еще раз напасть на него?

Рафар усмехнулся, блеснув клыками:

- Ты еще увидишь, что может сделать Ваал!

- Надеюсь, нам не придется увидеть, что может сделать Гол?

Приблизившись к Люциусу, Рафар уставился на него желтыми горящими глазами.

- Когда я разделаюсь с Толом и раскидаю то, что от него останется, по всему небу в знак победы, я дам тебе возможность встретиться со мной. Это доставит мне огромное удовольствие.

Рафар развернулся, и его огромные черные крылья на мгновение заполнили всю комнату, прежде чем он стремительно взмыл вверх сквозь здание и исчез в небе.

 

 

Несколько часов подряд ангелы следили, как Ваал летал над городом, подобно зловещему грифу, и вызывающе размахивал кривым мечом. Вверх и вниз, вперед и назад, он то метался между зданиями центра, то, взвившись ввысь, описывал плавные виражи над окраинами.

Снизу, из окна складского помещения, Сцион наблюдал, как Рафар снова и снова проносился над его головой. Он обернулся к своему главнокомандующему, сидящему поблизости на ящиках вместе с Гило, Трискалом и Мотой. Трискала друзья со всех сторон облепили пластырем и заплатками.

- Я не понимаю: чего он добивается? - спросил Сцион.

- Хочет разыскать капитана, - объяснил Мота. - Наверняка, он обещал награду тому, кто первым заметит Тола.

Капитан вмешался в разговор, предупредив следующий вопрос:

- Сигна вместе с остальными воинами по-прежнему находится в церкви. Мы держим там наших стражей, чтобы все выглядело как обычно.

Сцион наблюдал, как Рафар, сделав круг над дальним концом города, в новом витке приближался к центру.

- Да, ужасно попасть в лапы такого, как он. Тол, ничего не скрывая, пояснил:

- Если бы мы встретились сейчас, я, всего вероятнее, проиграл бы. И он это знает. Наш молитвенный заслон еще слишком слаб, Рафар же собрал всю свою силу.

Они услышали свист огромных кожистых крыльев и увидели, как тень проносившегося мимо Рафара накрыла здание.

- Нам всем нужно быть очень и очень осторожными.

Ханк снова бродил по городу, влекомый Господом, он вдоль и поперек исходил деловые и торговые кварталы. Пастор сопровождал молитвой каждый свой шаг. У него было ощущение, что Бог, отправляя его на эту прогулку, преследовал какую-то определенную цель, которой он пока не понимал.

Криони и Трискал следовали за ним, охраняя пастора с обеих сторон. Они оставили дома с Мэри дополнительную охрану. Оба ангела были сосредоточены и внимательны. Трискал, все еще не оправившийся после встречи с Рафаром, испытывал необычайное беспокойство, думая о том, куда они направляли Ханка.

Ханк свернул там, где прежде никогда не сворачивал, и пошел по улице, по которой никогда раньше не ходил, пока, наконец, не остановился у заведения с самой дурной славой. Впервые он стоял здесь, с удивлением наблюдая за молодежью, толпящейся перед входом. Молодые люди, как пчелы возле улья, сновали то внутрь, то обратно. Потом пастор и сам вошел вслед за другими посетителями. Криони и Трискал, не отставая от Ханка ни на шаг, изо всех сил старались выглядеть спокойными и дружелюбными.

Название заведения было самым подходящим: "Грот". Несколько рядов призывно светящихся, пищавших и мигавших игровых автоматов, по-видимому, поглощали всю электроэнергию, поскольку заведение было погружено почти в полную тьму. Лишь маленькие, в несколько ватт, синие лампочки едва светили под черным потолком. В этом баре было куда больше звука, чем света: металлический рок, рвущийся из развешенных повсюду колонок, дополнял пронзительный электронный писк автоматов. Владелец бара одиноко сидел за маленькой кассой в углу и лениво разглядывал порнографический журнал, время от времени отвлекаясь от этого занятия для размена денег игрокам. Хан никогда еще не видел такого количества двадцатипятицентовиков одновременно.

Здесь была молодежь всех возрастов - те, кому некуда деваться. Они собирались здесь в конце недели после занятий, здесь они встречались, играли, сходились в пары, куда-то исчезали. Молодые люди шли сюда в поисках наркотиков, секса и действительно, они могли здесь найти что угодно. Но не игровые автоматы, не какофония звуков и даже не темнота давили на присутствующих; помещение было пропитано едким духовным зловонием, испускаемым бесами. Ханку стало дурно. Криони и Трискал различали сотни прищуренных желтых глаз, уставившихся на них из темных углов. Они слышали звон стальных клинков, приготовленных для нападения.

- Разве я не выгляжу достаточно безобидно? - спросил Трискал спокойно.

- Бесы больше не считают тебя безобидным, - сухо заметил Криони.

Друзья оглядывались, повсюду встречаясь с настороженными взглядами демонов. Они примирительно улыбались, поднимая руки, показывая, что не намерены ввязываться в ссору. Демоны никак не реагировали, но несколько мечей все же блеснули в темноте.

- А где Сэт? - спросил Трискал.

- Наверняка, на пути сюда.

Трискал вздрогнул, и Криони, обернувшись, увидел приближающегося к ним хмурого демона. Рука его лежала на рукоятке меча, который он еще не вынул из ножен, но сзади него уже блестели обнаженные клинки. Черный Бес посмотрел на обоих ангелов сверху вниз и прошипел:

- Вас сюда не звали! Что вам тут понадобилось? Криони ответил быстро и вежливо:

- Мы охраняем пастора.

Демон взглянул на Ханка, и спесь его заметно поубавилась.

- Буш! - нервно выкрикнул Черный Бес. Стоявшие за ним демоны отпрянули. Зачем он пришел?

- Этого мы с вами обсуждать не собираемся, - ответил Трискал.

- Это ты, Трискал? - снова крикнул хмурый демон.

- Да.

Черный Бес засмеялся, выплевывая красно-желтые пар.

- Ты любишь подраться, а? Стоявшие рядом духи злобно расхохотались. Трискал не собирался отвечать, а у демонов не было времени дожидаться ответа. Неожиданно все эти глумливые бесы насторожились и забеспокоились. Они отвели глаза, попятились, а затем кинулись прочь, как стая испуганных птиц, и попрятались в темных углах. В то же время Криони и Трискал почувствовали прилив новых сил. Они посмотрели на Ханка.

Пастор молился. ,

- Дорогой Господь, - тихо говорил он, - помоги нам достичь сердец этих молодых людей, помоги спасти их жизнь.

Если принять во внимание сумятицу, возникшую у задних дверей, молитва Ханка пришлась как нельзя кстати. Когда толпа испуганных духов кинулась в панике к выходу, трое приятелей-демонов как раз входили в бар. Они злобно шипели, пускали слюни и прикрывали головы руками и крыльями.

- Ага! - сказал Трискал. - Сэт привел сюда Рона Форсайта и всю его компанию!

- Я подозревал, что это случится, - отозвался Криони. Трискал увидел молодого человека, еле различимого в окружении трех демонов, полубезумного, совершенно сбитого ими с толку. Они вцепились в свою жертву, как пиявки, и все четверо шли, раскачиваясь взад и вперед, чтобы избежать уколов меча, которым небесный воин подгонял их в нужном направлении. Не спуская с них глаз, Сэт подвел их прямо к Ханку Бушу.

- Привет, Рон, - послышались приветствия парней, сгрудившихся у автомата и с увлечением бомбивших очередную цель.

- Привет... - ответил юноша и, с трудом подняв руку, медленно помахал ею в воздухе. Вид у него был весьма плачевный.

Ханк видел Рона, слышал, как его назвали по имени, но какое-то время оставался в нерешительности, не зная, что ему предпринять: оставаться на месте или отступить в сторону. Рон Форсайт оказался высоким худощавым парнем с длинными неухоженными волосами. Он был в грязной майке и джинсах. Взгляд его блуждал где-то далеко, в другой вселенной. Наткнувшись на Ханка, он обернулся, отмахнулся через плечо, словно отбиваясь от невидимых ос, и резко отшатнулся, как будто вдруг заметил, что стоит на краю обрыва. Ханк решил не сходить со своего места. Если Господь хочет, чтобы они встретились, то пусть так и будет.

Наконец молодой Форсайт остановился, прислонившись спиной к автомату. Человек, стоявший перед ним, похоже, был ему знаком.

Демоны, присосавшиеся к Рону, тряслись и хныкали. Они с испугом поглядывали то на Сэта, стоявшего позади них, то на Трискала и Криони. Остальные бесы, находившиеся в "Гроте", предвкушали сражение. Их желтые глаза выкатились из орбит, красные лезвия мечей скрежетали, но все же что-то удерживало их от нападения. И это было не что иное, как молитва пастора.

- Здравствуй, - сказал пастор парню, - меня зовут Ханк Буш.

Остекленевшие глаза Рона расширились. Он уставился на Буша и слабым голосом произнес:

- Я тебя видел раньше. Ты проповедник, о котором мои все время говорят дома. Ханк решил продолжать:

- Рон - ты ведь Рон Форсайт?

Молодой человек беспокойно огляделся, как будто его обличили в чем-то незаконном.

- Да...

Ханк протянул ему руку:

- Благослови тебя Бог, Рон, очень рад тебя встретить. Демоны, присосавшиеся к парнишке, недовольно заворчали, но трое воинов, сомкнувшись, не спускали с них глаз.

- Колдун, - обратился Трискал к одному из демонов по имени.

Колдун еще крепче вцепился в Рона острыми когтями и прошипел:

- Чего тебе от нас нужно?

- Мне нужен парень, - спокойно ответил ему Криони.

- Ты не можешь нам приказывать! - закричал другой демон, сжав кулаки.

- Бунтовщик? - догадался Криони.

Демон не стал отрицать этого, а лишь закричал истошно:

- Парень принадлежит нам!

Вся банда осмелела и стала приближаться.

- Давайте уведем его отсюда, - предложил Криони. Ханк положил руку на плечо юного Форсайта:

- Выйдем на воздух и поговорим немного.

- Зачем это?! - заорали Колдун и Бунтовщик в один голос.

- Зачем это? - запротестовал Рон. Ханк произнес дружелюбно:

- Пойдем, - и вывел его через заднюю дверь. Трискал остался стоять в дверях, держась за рукоять меча.

Только трем демонам, привязанным к Рону, позволили выйти в сопровождении Сэта и Криони.

На улице юноша безвольно, как тряпичная кукла, плюхнулся на ближайшую скамью. Ханк положил руку ему на плечо, заглянул в мутные глаза. Он не знал, с чего начать.

- Как ты себя чувствуешь?

Один из демонов обхватил голову обалдевшего юноши липкими шершавыми лапами.

Парень уронил голову на грудь и задремал, не реагируя на слова Ханка. Острие меча Сэта привлекло внимание беса, присосавшегося к Рону.

- Чего тебе надо?! - испуганно закричал дух.

- Да не Прорицатель ли это? Демон залился злобным смехом:

- Да, и все время с ним. Больше и больше. И он никогда меня не оставит!

Рон начал глупо хихикать. Наркотики давали себя знать.

Ханк почувствовал что-то в своем духе, то же мерзкое присутствие, приведшее его в такой ужас той памятной ночью. Злые духи? В таком молодом парне? "Господи, что же мне делать? Что сказать?" Господь ответил Ханку. Пастор понял, что ему предстоит совершить.

- Рон, - начал Ханк, не заботясь о том, слушает его юноша или нет. - Можно я буду за тебя молиться?

Молодой Форсайт только повел глазами в его сторону и умоляюще произнес:

- Да, пастор, помолитесь за меня.

Но демонам это пришлось не по вкусу. В один голос они заорали в уши Рону: "Нет! Нет! Нет! Тебе этого не нужно!"

Окончательно сбитый с толку парнишка вздрогнул, закачал головой и пробубнил:

- Нет, нет... не молись за меня, мне это не нравится. Ханк остановился в нерешительности. "Чего же хочет Рон на самом деле? И он ли говорил последние слова?"

- Я хочу за тебя помолиться, - повторил Ханк испытующе.

- Нет, не надо, - нерешительно пробормотал юноша, а потом снова попросил: - Пожалуйста, помолись...

- Начинай! - подбадривал Криони. - Молись!

- Нет! - орали бесы. - Ты не заставишь нас отпустить его!

- Молись! - повторил Криони.

Ханк понял, что ему следует взять на себя ответственность, и начал молиться. Его рука уже обнимала Рона, и он начал говорить очень спокойно:

- Господь Иисус, я молюсь за Рона. Коснись его, Господи, войди в его сознание и освободи от духов, которые им овладели.

Демоны, прочно вцепившиеся в молодого человека, как уличные мальчишки, заскулили, услышав молитву Ханка. Рон застонал и сильнее затряс головой. Он попытался было подняться, но снова опустился на скамью и ухватился за руку Ханка.

Господь снова обратился к Ханку, и тот узнал имя демона.

- Прорицатель, оставь его во имя Иисуса!

Юный Форсайт завертелся на скамейке и вскрикнул, как будто его ударили ножом. Ханк думал, что парень сломает ему руку. Но Прорицатель, демон волшебства, подчинился: он хныкал, и кричал, и плевался, но в конце концов отлетел за деревья. Рон облегченно вздохнул и посмотрел на Ханка глазами, полными боли и отчаяния.

- Продолжай, со мной что-то произошло.

Ханк изумился. Потом схватил несчастного юношу за руку, чтобы его успокоить, и продолжал смотреть ему прямо в глаза. Взгляд Рона прояснился. Ханк видел перед собой искреннюю, умоляющую о помощи душу, отвечающую на его взгляд. "А теперь?" - спросил он Господа.

Господь дал ему еще одно имя: Колдун. Рон дико посмотрел на Ханка и прохрипел:

- Нет, не я, ни за что!

Но Ханк был неумолим. По-прежнему глядя прямо в глаза молодого человека, он приказывал:

- Колдун! Исчезни, исчезни во имя Иисуса Христа!

- Нет! - запротестовал Рон и тут же быстро произнес: - Колдун, убирайся! Давай, давай. И не смей соваться ко мне! Колдун нехотя подчинился. Ему не доставляло больше никакого удовольствия мучить Рона Форсайта.И во всем виноват этот святоша-пастор.

Рон снова обмяк и еле сдерживал слезы. Сэт пнул последнего демона:

- Ну, а как быть с тобой, Бунтовщик?

Демону уже был ясен исход дела. Рон это почувствовал.

- Злой дух, убирайся! Хватит меня мучить! Ханк повторил вслед за юношей:

- Злой дух, уходи, оставь Рона в покое во имя Иисуса Христа!

Бунтовщик, раздумывая над словами Рона, покосился на меч Сэта, поглядел на молящегося человека и отпустил парня.

Рона передернуло, как будто в нем происходила ужасная борьба, но потом он проговорил:

- Да, он ушел.

Сэт наподдал всем троим бесам, и они поплелись к "Гроту", где их ожидали и где они могли безобразничать в свое удовольствие.

Не выпуская руки юного Форсайта, Ханк ждал, весь обратясь во внимание, и молился, пока не узнавал, что ему делать дальше. Все это было так невероятно и потрясающе, так пугало, но это было совершенно необходимо. Похоже, Господь преподал еще один урок пастору в духовной войне. Ханк уже многое знал и многому научился, чтобы одержать победу в этой битве.

Рон менялся у него на глазах: он успокоился, легко дышал, его взгляд становился нормальным, он возвращался на землю.

- Аминь, - тихо закончил Ханк. - Рон, как ты себя чувствуешь?

- Спасибо, намного лучше, - сразу ответил тот и посмотрел на Ханка с тихой, почти блаженной улыбкой.

- Это было чудесно. Нет, это было здорово. Именно сегодня мне так хотелось, чтобы за меня кто-нибудь помолился. У меня больше не было сил терпеть всю эту грязь, в которой я жил. Это было невыносимо.

- Я уверен, что это дело Господа!

- Никто за меня раньше не молился.

- Твои родители молятся за тебя постоянно.

- Да, конечно, они молятся.

- И мы, все члены церкви, тоже. Мы все за тебя молились. Только теперь Рон внимательно посмотрел на Ханка.

- Так ты пастор моих родителей? Я думал, ты намного старше.

- Совсем старик! - пошутил Ханк.

- И все другие в церкви - такие, как ты? Ханк рассмеялся:

- Мы все только люди. У нас есть и хорошие, и плохие стороны, но у нас есть Иисус, и Он дает нам особую любовь друг к другу.

Они говорили и говорили: о школе и о городе, о родителях Рона, о наркотиках, о трудностях, которые нас окружают в жизни, о церкви Ханка, о верующих, об Иисусе. Юноша заметил, что какую бы тему они ни затрагивали, разговор сводился к Иисусу. И Рон не имел ничего против. Это не было хитростью со стороны Ханка, пастор действительно был уверен, что Иисус Христос - это и есть ответ на все вопросы.

Когда они перебрали все темы, в которых упоминался Иисус, Рон дал Ханку возможность говорить снова об Иисусе и только об Иисусе. И это не было скучно. Ханк действительно горел огнем любви к Нему.

Глава 16

Натан и Армут стремительно летели над залитой летним солнцем прекрасной землей, неотступно следя за коричневым "бьюиком". Здесь, в сельской местности, было заметно спокойнее, чем в находившемся на военном положении Аштоне. Тем не менее оба отважных воина испытывали некоторую тревогу за тех двоих, что сидели в мчавшейся по шоссе машине. Нельзя было сказать с уверенностью, но все же у них было предчувствие, что Рафар и его банда задумали что-то недоброе. Маршалл и его молоденькая сотрудница - слишком заманчивая комбинация, и вряд ли бесы упустят такой благоприятный для них случай.

Прежний ректор университета Элдон Страчан жил в живописной местности. Он был владельцем скромной фермы, расположившейся на пяти гектарах земли в часе езды от Аштона. Земледелием он не занимался, а просто там жил, поэтому Маршалл и Бернис, проезжая по длинной грунтовой дороге, видели, что его хозяйствование не простирается дальше сада, окружавшего белоснежный дом. Газоны были коротко подстрижены, фруктовые деревья ухожены и плодоносили, клумбы прополоты и взрыхлены. Несколько цыплят шныряли вокруг, попискивая и разгребая землю. Лохматая колли приветствовала появление журналистов громким лаем.

- Цыц! В кои-то веки она видит человеческое существо, приехавшее брать интервью, - заметил Маршалл.

- Так ведь Страчан и покинул Аштон, чтобы быть подальше от нахальных репортеров, - ответила Бернис.

Хозяин появился на веранде, и колли, продолжая лаять, кинулась к нему.

- Добро пожаловать! - крикнул он Маршаллу и Бернис, когда те вышли из машины. - Утихни, Леди, - приказал он собаке, но Леди никогда не слушалась подобных приказаний.

Страчан оказался моложавым седоволосым человеком, выглядел он свежим и бодрым. Этому, конечно, способствовала здоровая, полная движения жизнь, что он собственно и демонстрировал: на нем была рабочая одежда, а в руке он держал садовые перчатки.

Маршалл, а вслед за ним и Бернис крепко пожали ему руку. После взаимных представлений Страчан отстранил неугомонную Леди и ввел их в дом. - Дорис! позвал Элдон. - Мистер Хоган и мисс Крюгер приехали.

Вскоре Дорис, миловидная кругленькая, маленькая старушка, уже накрывала на стол. Она принесла чай, кофе, булочки и сладости. Начался общий разговор о ферме, окрестностях, погоде и пасущихся без привязи коровах соседей. Все понимали, что без подобной беседы не обойтись, к тому же Страчаны оказались приятными собеседниками. В конце концов Элдон решил перейти к делу.

- Ну что ж, - серьезно сказал он, - как я понимаю, в Аштоне не все обстоит так благополучно, как здесь.

Бернис сразу же, как по сигналу, достала блокнот.

- Увы, это так, и нам не очень приятно тащить сюда за собой наши беды, подтвердил Маршалл.

- Прячься не прячься, а проблемы от этого не исчезнут, - философски, с улыбкой заметил Страчан. Он посмотрел через окно на верхушки деревьев и синее безграничное небо и продолжил: - До сих пор не знаю, вправе ли я был бросить университет. Но что же мне оставалось делать?

Маршалл справился в своих записях.

- Давайте посмотрим. Вы мне сказали по телефону, что вы ушли...

- В конце июня, около года назад.

- И Ральф Кулинский занял ваше место.

- И, как я понимаю, занимает до сих пор.

- Да, верно. Принадлежал ли он к этому... Внутреннему Кругу, не знаю, как назвать его точнее. Страчан на минуту задумался:

- Не могу сказать с уверенностью, но меня бы это не удивило. В самом деле, он должен был входить в эту группу, чтобы получить назначение.

- Значит, существует какая-то группа?

- Несомненно. Я это понял моментально. Все члены университетского правления были, как горошины из одного стручка, как братья-близнецы: вели себя одинаково, произносили одни и те же слова...

- Кроме вас? Страчан расхохотался.

- Да, я сразу догадался, что не подхожу к их клубу. Я был среди них чужаком, даже врагом, потому-то они меня и вышвырнули.

- Насколько я понимаю, скандал разгорелся вокруг использования университетских доходов?

- Совершено верно, - Страчан старательно восстанавливал события в памяти. - Вначале я ничего не подозревал, пока мы не заметили странные, необъяснимые затяжки платежей по счетам. Это была вовсе не моя обязанность - следить за финансовой дисциплиной, но когда до меня стали доходить разные слухи, вы знаете, как это бывает, я спросил Байлора, в чем дело. Он ни разу не ответил прямо на мои вопросы, по крайней мере меня не удовлетворили его ответы. Тогда я попросил совершенно независимого ревизора, приятеля моего друга, ознакомиться с отчетностью, разобраться в том, что делалось в нашем экономическом отделе. Не знаю как ему это удалось, но он был человек сведущий в этих делах, и он напал на след.

- Можете вы назвать его имя? - не удержалась Бернис. Страчан пожал плечами:

- Джонсон, Эрни Джонсон.

- А как его найти?

- Увы, его уже нет в живых.

Как жаль. Маршалл начал терять надежду.

- А он хоть оставил после себя какие-нибудь записи, 'бумаги, что-нибудь вещественное? Страчан покачал головой:

- Если они и остались, то для нас они все равно потеряны. Почему, вы думаете, я тут отсиживаюсь? А ведь я даже знаком с Нормом Маттили, государственным прокурором, и причем довольно хорошо. Я решился пойти к нему и все рассказать. Но надо всегда учитывать то

обстоятельство, что все эти шишки там, наверху, даже не назначат вам время для встречи, если у вас нет конкретных доказательств,и притом неопровержимых. Власть трудно заставить высунуть голову из своей раковины. Она не желает ни во что вмешиваться.

- Ладно... Ну, и что этот Эрни Джонсон откопал?

- Когда он пришел ко мне, то был в совершенной панике. По его словам, деньги от объявлений и платежи за учебу исчезали и потом поступали неизвестно откуда. И было ясно, что они не приносили никаких процентов, никаких доходов, как следовало бы в том случае, если бы, к примеру, деньги специально для этой цели задерживались в банке. Ничего подобного. Они как будто падали в бездонную бочку и бесследно исчезали. Эти господа манипулировали цифрами, пытаясь скрыть, что оплачивали просроченные счета совершенно с другого счета... Словом, была полная каша.

- Стоимостью в несколько миллионов?

- По крайней мере громадные суммы университетских доходов утекали год за годом совершенно бесследно. Где-то там, в ином измерении, видимо, существует ненасытное чудовище, поглощавшее все наши прибыли.

- И тогда вы потребовали ревизии?

- Да. Эжен Байлор взвился под потолок. Наши отношения моментально перешли с деловых на личные, и мы стали непримиримыми врагами. Это меня окончательно убедило в том, что университет испытывает большие затруднения и что в них повинен Эжен Байлор. Но, естественно, он ничего не мог сделать один, без ведома остальных. Я уверен, что все они были заодно. Поэтому, когда голосовали за мою отставку, мнение было таким единодушным.

- Но какова цель? - спросила Бернис. - Для чего им ставить под удар экономическое положение университета?

Страчан только покачал головой:

- Я не знаю, что они пытаются сделать, но если нет никакого другого, тщательно скрываемого объяснения тому, куда пропадают деньги и как можно покрыть недостачу, то университет, вероятнее всего, приближается к банкротству. Кулинский должен об этом знать. Для меня ясно, что он причастен и к финансовым махинациям, и к моему увольнению.

Маршалл полистал свои заметки.

- Ну, а как вписывается в общую картину наша дорогая профессорша?

Страчан не удержался от смеха:

- Ах! Наша дорогая профессорша! С минуту он обдумывал ответ.

- Конечно, Лангстрат всегда была руководителем, имеющим несомненное влияние, но... я не думаю, что круг замыкается на ней. По-моему, она целиком и полностью контролирует всю группу, но в то же время существует некто более сильный, и ему, в свою очередь, подчинена Лангстрат. Я думаю... я думаю, она несет ответственность за людей из этой группы перед кем-то могущественным и мне неизвестным.

- И вы даже не догадываетесь, кто это может быть? Страчан отрицательно покачал головой.

- Ну ладно, что вы еще знаете о ней самой? Страчан задумался, вспоминая нужные сведения:

- Училась в Лос-Анджелесе, преподавала в других университетах, прежде чем попала в Вайтмор-колледж.

На факультете она уже не меньше шести лет. Насколько я помню, всегда интересовалась восточной философией и оккультизмом. Какое-то

время была связана с новоязыческой группой в Калифорнии. Но, понимаете, я только три года назад заметил, что она открыто излагает свои верования ученикам, и был поражен, узнав, что ее лекции вызывали большой интерес. Ее вероучение и рекомендации по его практическому применению нашли отклик среди студентов и среди преподавателей.

- Кто же из них на это прельстился? Страчан негодующе потряс головой:

- Это безумие продолжалось на факультете психологии несколько лет, прежде чем я обратил на него внимание! Среди коллег Лангстрат могу назвать Маргарет Исландер... Вы ее, может быть, знаете?

- Я думаю, моя подруга Руфь Вильяме знакома с нею, - заметила Бернис.

- Исландер одна из первых вошла в группу Лангстрат, правду сказать, она всегда интересовалась парапсихологией, как впрочем и Эдгар Кэйс, так что это было естественно.

- Вы можете назвать кого-нибудь еще? Страчан достал мелко исписанный листок бумаги и положил его перед Маршаллом.

- Я просматривал его множество раз после того, как покинул университет. Перед вами список почти всех работников кафедры психологии... - Он указал на несколько имен. - Тревор Коркоран приступил к работе только в этом году. Прежде чем попасть в университет, он три года учился не где-нибудь, а в Индии. Хуаните Янке заменила Кевина Форда... Да и многие другие сменились за последний год. У нас произошли большие кадровые перемещения.

Маршалл заметил вторую группу имен на листке.

- А кто эти люди?

- Гуманитарный факультет, потом факультет философии, а эти, внизу, читают лекции по биологии и подготовительный курс медицины. В Вайтмор-колледже произошли большие перемещения.

- Вы говорите это второй раз, - заметила Бернис. Страчан взглянул на нее:

- Что вы хотите этим сказать?

Бернис взяла листок из рук Маршалла и положила его перед Страчаном.

- Расскажите, пожалуйста, все по порядку. Кто из этих людей пришел в университет за последние шесть лет, после того как появилась Лангстрат?

 

 

Теперь Страчан начал более внимательно вглядываться в фамилии:

- Джонс, Конрад... Вайтерспун, Эппс... Преобладающее большинство преподавателей и ассистентов заменили тех, кто ушел сам, или тех, с кем не возобновили контракт. Да, разве это не примечательно?

- Я бы сказала, что это весьма примечательно, - отозвалась Бернис.

Страчан был явно потрясен.

- Эти просто невероятные изменения преподавательского состава меня очень беспокоили, но я не задумывался... Это многое объясняет. Я знал, что между этими людьми существует какая-то связь. Какие-то необъяснимые, очень специфические отношения, особый язык, тайны, особое отношение к действительности. Вероятно, никто из них ничего не мог делать без ведома других. Я думал, это причуда, носившая скорее социологический характер... - Он поднял глаза от списка, в них разгорался огонек новых мыслей. - Значит, это было более серьезно. Наш университет оккупирован, а кафедры заселены... сумасшедшими!

Короткое, как вспышка, воспоминание на мгновение возникло в голове Маршалла, будто быстро промелькнувший кадр, - его дочь Санди, говорящая: "Люди вокруг начинают реагировать мистически. Я думаю, нас захватили какие-то чужаки". И вслед за этим вспомнился телефонный разговор с Кэт: "Я боюсь за Санди... она уже не та Санди, что была раньше..."

Маршалл отогнал воспоминания и продолжал листать свои записи. В конце концов он наткнулся на старый листок, полученный Бернис от Альберта Дарра.

- Ладно. Теперь посмотрим, что за курсы были у Лангстрат: "Введение в Сознание и Возможности Богов и Богинь... Священное Медицинское колесо... Магические формы и рисунки... Пути к Внутреннему Свету... Встреча с твоими собственными духовными проводниками".

Страчан утвердительно кивал.

- Да, все это началось как факультатив к учебной программе, занятия по желанию, по выбору, для интересующихся студентов, и плата за курсы поступала в отдельную кассу. Я думал, они изучают фольклор, предания и традиции...

- Насколько я понимаю, они относятся к этой чепухе совершенно серьезно.

- Видимо да. И теперь выходит - большая часть преподавателей и учащихся... заколдованы?!

- Так же, как руководители правления. Страчан снова задумался.

- Послушайте, я думаю, что подобное же умопомрачение напало на членов университетского правления.

Там всего двенадцать мест, и пять из них внезапно заняли новые люди за каких-то полтора года. Иначе как объяснить результат голосования? До этого в правлении у меня были верные друзья.

- Как их звали, и куда они подевались? Бернис записывала имена, а также сведения о каждом, насколько помнил Страчан. Джек Абернатти умер. Морис Джеймс обанкротился и сменил работу. Фред Айнсворт, Джордж Ульсон и Рита Якобсон уехали из Аштона неизвестно куда.

- То же самое произошло с другими, остались только те, кто вошел в мистическую группу.

- Включая Кулинского, нового ректора, - заметила Бернис.

- И Дуайта Брандона, владельца земли.

- А как с Тэдом Хармелем? - спросил Маршалл. Страчан сжал губы, опустил глаза и вздохнул.

- Он попытался выйти из игры, но к этому времени слишком много знал, ведь недаром он был дружен со мной. Поэтому они сочли, что легче будет оговорить Хармеля, чем контролировать его. Они заставили Тэда уехать из города, состряпав подходящий к случаю скандал.

- Они столкнулись лбами, - пробормотала Бернис.

- Естественно. Он мне постоянно твердил, что это новое увлекательное научное открытие в области человеческого сознания, и уверял, что вначале им двигал интерес к новому. Но он все больше и больше впутывался в их шашни и попадал в зависимость. Они обещали поддержку, а значит, и успех его газете, если он войдет с ними в компанию...

Перед мысленным взором Маршалла встала еще одна картина: серые глаза Бруммеля смотрели на него гипнотизирующе, и манящий голос вопрошал: "Маршалл, мы хотим знать, с нами ли ты?"

Страчан продолжал говорить. Маршалл очнулся и переспросил:

- О, простите, что вы сейчас сказали?

- Я сказал, что Тэду пришлось выбирать. Он всегда руководствовался прежде всего истиной и был беспристрастен ко всем, даже к своим друзьям, включая меня. С другой стороны, он принадлежал к группе Лангстрат, придерживался их философии и был прекрасно осведомлен об экспериментах. Я думаю, он считал, что истина неприкосновенна, что пресса всегда имеет право на свободу, и, находясь на распутье, начал печатать материалы об экономических проблемах. И явно перешел границы дозволенного в отношении членов правления.

- Да-да, припоминаю, - сказала Бернис, - Хармель говорил, что они пытались взять его под контроль и диктовать, что ему следует писать. Это его страшно разозлило.

- Естественно, когда дело касалось принципов, не важно, так называемых научных или метафизически-философских, которыми он так увлекался, Тэд в первую очередь оставался журналистом... - Страчан снова вздохнул, глядя в пол. - Так что, увы, он попал под перекрестный огонь в моей борьбе с университетским правлением. Вследствие чего мы оба потеряли свои посты, положение в обществе... Можно сказать, я был даже рад все бросить и уехать. С ними невозможно бороться.

Маршаллу такие речи пришлись не по вкусу.

- Неужели они так сильны? Страчан был очень серьезен:

- Я даже не представлял себе тогда, насколько вездесущи и могущественны они на самом деле, да и сейчас до конца не представляю. Я понятия не имею, какова конечная цель всех этих людей, но начинаю сознавать, что всякий, кто встанет у них на дороге, будет уничтожен. Сейчас, сидя перед вами и вспоминая недавнее прошлое, я прихожу в ужас при мысли о том, как много людей в Аштоне, не имеющих ни малейшего отношения к университету, исчезло в течение последнего года.

Маршалл вспомнил Джо, хозяина бакалейной лавки. А Эди? Что произошло с ней?

Страчан был бледен, и в голосе его звучала тревога:

- Что вы оба собираетесь делать со всей этой информацией?

- Не знаю, - честно признался Маршалл. - Я еще не знаю. До полной картины недостает многих деталей. Пока мне нечего печатать.

- Помните, что случилось с Тэдом? Задумывались вы над этим?

Но Маршалл и не собирался сейчас об этом думать. Он предпочел спросить о другом:

- Почему Тэд не захотел со мной разговаривать?

- Он боится.

- Боится чего?

- Их. Системы, которая его сломила. Он больше знает об их таинственных занятиях, чем я, и, уверен, его страх имеет основания. Уверен, что опасность очень велика. ,

- Но с вами-то он разговаривал?

- Конечно. Обо всем, кроме того, что вас сейчас интересует. '

- Вы продолжаете встречаться?

- Да, удим рыбу, охотимся, обедаем вместе. Он живет недалеко отсюда.

- Не можете ли вы ему позвонить?

- Позвонить и замолвить за вас словечко?

- Именно это я имею в виду.

- Я... я подумаю, но это и все, что я могу вам обещать.'

- Спасибо!

- Но... мистер Хоган... - Страчан подался вперед и взял Маршалла за руку. Посмотрев на обоих журналистов,он сказал очень спокойно: - Мне страшно за вас. Вы не неуязвимы. И никто из нас не одержал победы. Уверен, что человек может потерять все, если сделает хотя бы один неверный шаг. Обдумывайте свои поступки, я вас умоляю, обдумывайте свои поступки и каждую секунду ясно сознавайте, что вы делаете.

Том, ответственный редактор "Кларион", был занят размещением объявлений и версткой полос очередного номера, когда звякнул колокольчик входной двери. У Тома были более важные заботы, чем прием посетителей, но Хоган и Бернис уехали по своим таинственным делам, и кроме него в редакции никого не было. Как бы он хотел видеть Эди на ее обычном месте! Работать становилось с каждым днем все труднее. Хоган и Бернис в погоне за призраками совершенно забросили свои обязанности, и выполнять их было некому.

- Здесь есть кто-нибудь? - произнес приятный женский голос.

- Минуточку, я сейчас выйду! - закричал Том, вытирая руки влажной тряпкой.

По узкому проходу между столами он выбрался в приемную, где увидел у перегородки привлекательную,нарядно одетую молодую женщину. При виде его она улыбнулась. "Ой-ой-ой!" - подумал Том, сразу почувствовав себя помолодевшим.

- Привет, чем могу служить? - спросил он, все еще вытирая руки.

- Я прочла объявление, что вам нужна секретарша. Я пришла узнать, можете ли вы меня взять на работу. "Должно быть, это ангел", - подумал Том.

- Если вы справитесь, то, пожалуйста, для вас тут масса дел!

- Да, я готова начать хоть сейчас! - ответила женщина с радостной улыбкой.

Представлгясь, Том проверил, чисто ли вытерта его рука и протянул ее:

- Том Мак Бридж, ответственный редактор. Крепко пожав протянутую руку, женщина ответила:

- Кармен.

- Приятно познакомиться, Кармен?.. Она засмеялась своей забывчивости.

- О, Кармен Фразер. Я так привыкла представляться только по имени.

Том открыл маленькую дверцу в перегородке, приглашая Кармен следовать за собой.

- Давайте я покажу вам, чем мы тут занимаемся.

Глава 17

Далеко от городов и больших дорог, в мрачном и таинственном поселке, надежно спрятавшемся за склонами громадных гор, срочно готовились к переезду. В здании, где разместилась администрация, около двухсот человек самых разных национальностей и внешности были целиком заняты работой: печатали письма, рылись в картотеках, просматривали архивы, подводили балансы, неустанно говорили о чем-то по телефону на всех языках мира.

Служащие всех возрастов, от совсем юных до пожилых, сидели за письменными столами, сновали по коридору, хлопали дверьми и пробегали вверх и вниз по лестницам. Обслуживающий персонал в голубых рабочих комбинезонах подвозил горы пустых коробок и ящиков, куда работники канцелярий тщательно укладывали содержимое шкафов: книги, деловые бумаги и конторские принадлежности. Затем ящики выносили и грузили в фургоны. Множество рабочих разъезжало по комплексу в автотележках, разбирая различную аппаратуру, отключая электричество и снимая кабели, опечатывая опустевшие здания.

На веранде большого каменного особняка, расположившегося на краю поселка, появилась женщина, высокая и худощавая, с черными как

уголь длинными волосами, в свободной черной одежде. Она внимательно наблюдала за всем происходящим. Дрожащей бледной рукой она

плотно прижимала к себе маленькую сумочку, висевшую у нее на плече. Оглядевшись по сторонам, стараясь расслабиться, она несколько раз глубоко вдохнула. Потом достала из сумочки черные очки и надела их. Сойдя с веранды, женщина направилась к зданию администрации.

Шаги ее были твердыми и уверенными, смотрела она прямо перед собой. Несколько служащих, повстречавшихся ей по дороге, приветствовали женщину в черном, складывая руки под подбородком ладонями вместе и слегка кланяясь. В ответ она слегка кивала им головой и шла дальше.

В канцелярии с ней здоровались таким же странным образом, и женщина, не произнося ни слова, улыбалась в ответ. Поймав ее улыбку, работники возвращались к своим делам. Заведующая канцелярией, хорошо одетая дама, с волосами, туго стянутыми в узел на затылке, сделав шаг к женщине в черном, тоже слегка поклонилась и спросила:

- Доброе утро, что угодно служительнице? Служительница с улыбкой ответила:

- Я бы хотела снять несколько ксерокопий.

- Я сделаю это немедленно.

- Спасибо, я хочу заняться этим сама.

- Конечно, конечно, пойду включу вам аппарат. Заведующая поспешила в маленькую боковую комнатку, и служительница последовала за ней.Встречающиеся на пути люди - азиаты, индейцы и европейцы - кланялись при их приближении и тут же возвращались к своим занятиям.

Меньше чем за минуту заведующая приготовила ксерокс к работе.

- Благодарю вас, вы можете идти, - отпустила ее служительница.

- Хорошо, если возникнут трудности или вопросы, я к вашим услугам.

- Благодарю.

Заведующая канцелярией вышла. Служительница плотно закрыла за ней дверь, избавившись таким образом от всех нежелательных свидетелей. Потом она быстро вынула из сумочки маленькую книжку. Листая ее, женщина в черном пробегала глазами исписанные страницы, пока не нашла то, что ей было нужно. Затем, аккуратно положив книжку в аппарат, она начала нажимать кнопки, копируя страницу за страницей.

Пересняв сорок страниц, она выключила ксерокс, тщательно сложила листы и убрала их вместе с книжечкой в сумку. Из административного корпуса она направилась обратно к большому каменному особняку.

Дом был величественным и по размерам, и по убранству, с громадным камином и высоким сводчатым потолком. По лестнице, покрытой толстым ковром, служительница быстро поднялась в свою спальню и закрыла за собой дверь на ключ. Положив книжку на громадный, старинной работы стол, она достала из ящика бюро коричневую оберточную бумагу и кусок бечевки. На бумаге уже стояло имя адресата: "Александр М. Касеф". Была в углу и фамилия отправителя: "Дж. Лангстрат". Она быстро завернула книжку в бумагу так, словно пакет никогда не разворачивали, и перевязала его бечевкой.

В просторном кабинете, расположенном в другой части особняка, на большой подушке сидел толстый, круглый мужчина средних лет, одетый на восточный манер в широкие шальвары и длинную, до колен рубашку. Глаза его были полузакрыты, он медленно и глубоко дышал. Вся обстановка в комнате говорила о том, что ее хозяин занимал высокое положение и обладал огромной властью.

Кабинет украшали сувениры и реликвии со всех концов света: мечи, сабли, дубинки, африканские маски, несколько гротескных, выразительных фигурок восточных богов. Корабельная корма, служившая письменным столом, с вмонтированными в нее компьютером и телефонами, длинная софа с мягкими подушками, обитые плюшем стулья, дубовый инкрустированный столик, а также охотничьи трофеи по стенам: медвежья, лосиная и львиная головы, - все говорило о своеобразных вкусах и пристрастиях хозяина.

Хотя в дверь не стучали, человек громко произнес:

- Входи, Сузан.

Тяжелая дубовая дверь отворилась, и вошла служительница с коричневым пакетом в руке.

Не открывая глаз, мужчина проговорил:

- Положи его на письменный стол. Женщина подчинилась. Потом мужчина пошевелился, открыл глаза и потянулся, как бы просыпаясь.

- Значит, ты ее все же нашла? - произнес он насмешливо.

- Книжка и не терялась. В этой суматохе она просто завалилась в угол.

Мужчина встал с подушки и, разминаясь, сделал несколько кругов по комнате.

- Я даже не знаю, что это такое, - пожал он плечами, как бы отвечая на вопрос.

- Я не интересовалась...

Толстяк примирительно улыбнулся:

- Нет? Может быть, и нет. Но у меня иное ощущение. - Он остановился позади нее, положил ей руки на плечи и cказал прямо в ухо: - Иногда я понимаю тебя довольно хорошо, но иногда ты ускользаешь. В последнее время ты выглядишь такой озабоченной, почему?

- О! Все эти переезды, суета.

Мужчина обнял ее за талию и крепко прижал к себе:

- Не беспокойся, тебе не о чем волноваться. Мы перебираемся в место получше, я уже выбрал подходящий дом. Тебе должно понравиться.

- Ты знаешь, я ведь выросла в этом городе.

- Нет, нет, мы уедем в другой гораздо лучше этого. Но, кажется, ты мне не веришь?

- Ты же слышал, я выросла в Аштоне...

- И все, чего тебе хотелось, - убраться из него подальше!

- Ты должен меня понять, я испытываю настолько разноречивые чувства.

Толстяк подошел к ней, заглянул в глаза и, поддразнивая, расхохотался:

- Оно и видно! С одной стороны, у тебя нет никакого желания возвращаться в город, с другой стороны, ты сразу же кидаешься туда, чтобы участвовать в карнавале!

Сузан немного покраснела и опустила глаза.

- Я искала одного человека из моего прошлого, чтобы избежать встречи с ним в будущем.

Крепко обняв ее, мужчина сказал:

- Нет никакого прошлого. Ты останешься со мною, теперь я - ответ на все твои вопросы.

- Да, конечно, раньше я этого не понимала. Рассмеявшись, он отошел к письменному столу.

- Прекрасно, прекрасно. Нам больше не придется встречаться тайком в луна-парке. Ты сама видела, как волновались наши друзья из-за той встречи.

- Но зачем тебе понадобилось приходить туда и искать меня? Зачем ты их вообще притащил?

Толстяк сел на край стола и поднял зловещего вида церемониальный нож с золотой рукояткой и острым прямым клинком.Посмотрев на нее поверх ножа, он проговорил: - Потому, дорогая служительница, что я не доверяю тебе. Я люблю тебя, я, в общем-то, составляю с тобой одно целое, но... - мужчина держал лезвие на уровне глаз и глядел на свою собеседницу взглядом таким же острым, как нож, - но не доверяю тебе. Ты женщина, обуреваемая многими страстями.

- Я не могу повредить Плану. Я только человек, одна из множества...

Касеф подошел к противоположному краю стола, где из резной головы какого-то языческого идола торчали кинжалы.

- Ты, дорогая Сузан, разделяешь со мной мою жизнь,мои тайны и мою цель. Но я должен защищать свои интересы.Он выпустил нож из

пальцев, и тот воткнулся в голову идола.

Понимающе улыбнувшись, Сузан подбежала к нему и наградила долгим поцелуем.

- Я твоя и всегда буду твоей, - убежденно проговорила она.

Касеф ответил ей довольной улыбкой, но его взгляд по-прежнему оставался острым и холодным:

- Естественно, ты принадлежишь мне.

Среди диких скал, вознесшихся высоко над долиной, притаились два ангела. Один из них, среброволосый, статный и крепко сложенный, бывал здесь и раньше. Проницательным, мудрым взглядом он внимательно, не отрываясь, наблюдал за тем, что происходило внизу.

Вторым был Тол, капитан Небесного воинства.

- Здесь находится именно то, что ты ищешь, - сказал среброволосый. - Рафар появлялся здесь всего несколько дней тому назад.

Тол окинул взором долину. Ужасное черное облако демонов было таким же густым, как и раньше.Их было гораздо больше,чем следовало бы.

- Стронгман? - спросил Тол.

- Без сомнения, князь Силы в окружении своих телохранителей и воинов. У нас все еще нет никакой возможности проникнуть внутрь.

- И она там одна посреди этого скопища бесов! '

- Дух непрерывно открывает ей глаза на все происходящее и призывает ее. Она стоит очень близко к Стронгману, в смертельно опасной близости. Молитвы уцелевших сдерживают демонов вокруг нее, ослепляя и ослаблгя их. По крайней мере, это дает тебе больше времени, но не слишком много.

Тол был явно недоволен.

- Генерал, чтобы пробиться к ней,требуется гораздо больше, чем их слабость. Мы еще можем удерживать Аштон, но у нас нет сил атаковать Стронгмана.

- Ты должен считаться с тем, что положение ухудшается. Их число увеличивается с каждым днем. Да, они готовятся. Это совершенно ясно. В то же время у нее обостряются отношения с ними, скоро она не сможет скрыть истинные чувства и взгляды от своего господина, там, внизу. Тол, она на грани самоубийства.

Тол прямо посмотрел в глаза генералу.

- Патриция была ее близкой подругой? Среброволосый ангел утвердительно кивнул.

- Смерть Патриции потрясла ее, и она стала более восприимчивой. Ее уверенности в себе хватит ненадолго. Ты должен сделать следующий шаг. Общество Вселенского Сознания устраивает благотворительный обед в Нью-Йорке для своих сторонников и представителей ООН. Касеф не сможет на нем присутствовать в связи с тем, что происходит здесь. Он пошлет туда Сузан своим представителем. Ее будет сопровождать плотная охрана, но это единственный случай, когда над ней не будет демонической опеки Стронгмана. Дух знает, что она задумала использовать эту возможность для того, чтобы связаться с одним из своих прежних знакомых, который, в свою очередь, поможет ей выйти на твоего журналиста. Она рассчитывает использовать этот шанс, Тол. Ты должен позаботиться о том, чтобы ей это удалось.

- Есть ли у нас молитвенная охрана в Нью-Йорке?

- Ты ее получишь.

Тол посмотрел на черный рой внизу:

- И они ничего не узнают?

- Нет, они не должны даже подозревать о случившемся, пока ты не обеспечишь Сузан охрану. Если бы они догадывались, то тут же

обезвредили бы ее.

- А кто этот знакомый?

- Его зовут Кевин Вид, это ее бывший одноклассник и близкий друг.

- Тогда за работу! Мне требуются дополнительные молитвы, и я отправляюсь за ними.

- И пусть Бог поможет тебе, дорогой капитан!

Выбравшись из-под прикрытия скал, Тол взлетел повыше и расправил крылья. Он начал подниматься над горами, бесшумно и грациозно, как белое облако, гонимое ветром. Только удалившись на приличное расстояние, так чтобы никто в долине не мог его видеть, ангел в полную силу взмахнул крыльями и полетел, как стрела, чертя в небе сверкающие радужные дуги. Вскоре он исчез за горизонтом.

Маршалл и Бернис мчались по шоссе, проходящему сквозь густой лес. Они оба устали говорить только о работе и теперь просто дружески болтали обо всем на свете: о себе, о своем прошлом, о своих семьях...

- Я вырос в пресвитерианской семье. И теперь не знаю, какой я веры.

- А мои родители принадлежали к епископальной церкви. И я, наверное, вообще не верю. Родители водили меня в церковь каждое воскресенье, но мне всегда хотелось улизнуть.

- А мне нравилось в воскресной школе. У нас был хороший учитель.

- Да, в этом мне, наверное, не повезло. Я никогда не посещала воскресную школу.

- Ах, вот как. Я считаю, что детям необходимо давать представление о Боге.

- А если Его нет?!

- Вот-вот, так я и думал - сразу видно, что ты не училась в воскресной школе!

"Бьюик" подлетел к перекрестку, где щит указывал, что дорога налево ведет в Аштон. Маршалл свернул в город.

Бернис продолжала рассказывать, отвечая на вопросы Маршалла.

- Нет, мои родители уже умерли. Папа в семьдесят шестом, а мама... да, два года назад.

- Печально. '

- А потом я потеряла свою единственную сестру, Патрицию.

- Ужасно! Я тебе сочувствую.

- Иногда мне так одиноко, как будто я одна на всем свете...

- Да, могу себе представить... Да и кого можно встретить в Аштоне!

- А я ни за кем и не охочусь, Маршалл, - ответила Бернис, пристально посмотрев на него.

Приблизительно через километр дорога немного расширялась. На обочине стояло несколько ветхих построек, известных под названием "Бэйкер". Это было одно из тех мест, куда трудно попасть, если его разыскивать по карте: стоит зазеваться, и проскочишь мимо. Обычное местечко у дороги, где водители автофургонов и охотники на колесах останавливались выпить кофе и съесть бутерброд с вареным яйцом.

Держась над самыми верхушками деревьев, Натан и Армут внимательно следили за "бьюиком". Они ритмично взмахивали крыльями, оставлгя за собою алмазные полосы света.

- Итак, здесь все и начнется! - радостно заметил Натан.

- И тебя послали, чтобы нанести удар.

- Детская забава! - Натан улыбнулся. Армут решил поддразнить его еще:

- Тол мог бы послать кого-нибудь другого, из тех, кто мечтает прославиться...

Натан выхватил из ножен меч, блеснувший, как молния.

- Ну уж нет, мой дорогой Армут! Я и так слишком долго ждал. Я это сделаю сам!

Он отлетел в сторону, оставив Армута одного, снизился над дорогой и держался теперь метрах в десяти над машиной, без труда скользя с той же скоростью, что и она. Они быстро приближались к Бэйкеру, и Натан прикинул, какое расстояние машина может прокатиться с отключенным двигателем. В нужную минуту он поднял сверкающий меч как копье. Меч точно угодил в цель, пронзив мотор автомобиля. Двигатель заглох.

- Ах, что за досада! - Маршалл быстро переключил передачу в нейтральное положение.

- Что случилось? - спросила Бернис.

- Заглох мотор.

Маршалл пытался завести двигатель, пока машина еще катилась своим ходом, но безуспешно.

- Вероятно, замыкание... - проворчал он.

- Лучше всего подрулить к этой бензоколонке.

- Да, конечно.

"Бьюик" подкатил к маленькой заправочной Бэйкера и остановился перед дверью. Маршалл поднял капот.

 

 

- Я зайду в туалет, - сказала Бернис.

- Зайди и за меня, окажи услугу. - Маршалл со злостью копался в моторе.

Бернис направилась к соседнему зданию - "Лесной таверне". Время и непогода сделали свое дело, так что один угол этого ветхого дома сильно покосился, краска на дверях облезла. Зато неоновая реклама пива светилась исправно, а музыкальный автомат проигрывал очередную пластинку в стиле "кантри".

Бернис толкнула дверь, прочертившую глубокую дугу на старом линолеуме, и поморщилась от сизого табачного дыма, заменявшего в таверне воздух. В зале было всего несколько человек, скорее всего лесопилыциков, первыми закончивших рабочий день. Они громко разговаривали, травя друг другу анекдоты, густо пересыпанные ругательствами. Бернис огляделась по сторонам в поисках дверей с надписями "дамы" и "господа". К счастью, туалеты здесь все-таки были.

Один из сидевших за столиком немедленно отреагировал на ее появление:

- Эй! Курносая! Как поживаешь?

Бернис и не думала оборачиваться в его сторону, удостоив говорившего лишь косым сердитым взглядом. - много чести для такой компании",

- подумала она. Внезапно девушка замедлила шаги, потом остановилась вглядываясь в лицо окликнувшего ее парня. Тот тоже смотрел на нее, на бородатом лице блуждала пьяная улыбка.

- Похоже, ты ей понравился, приятель, - сказал другой лесоруб.

Подойдя к столику, Бернис продолжала внимательно рассматривать подвыпившего парня. Его длинные нечесаные волосы были стянуты на затылке резинкой, остекленевшие мутные глаза сощурены. Но все же она узнала этого человека.

- Добрый вечер, - сказал его приятель, - не обращайте на него внимания, он немного отключился, а,

- Вид?

- Вид... Кевин Вид? - спросила Бернис.Кевин смотрел на нее изучающим взглядом, но молчал. В конце концов он произнес:

- Могу ли я пригласить вас на кружку пива? Бернис наклонилась, чтобы он мог лучше рассмотреть ее лицо.

- Ты меня помнишь? Бернис Крюгер? - Вид тупо смотрел на нее. - Ты помнишь Пат Крюгер?

В памяти Вида забрезжил отдаленный свет:

- Пат Крюгер? А ты кто?

- Я Бернис, сестра Пат. Ты меня помнишь? Мы встречались несколько раз. Ты был приятелем соседки Пат по комнате.

Вид несколько протрезвел и заулыбался. Потом он выругался и попросил прощения.

- Бернис Крюгер! Сестра Пат! - Он снова выругался и снова извинился. - Как тебя сюда занесло?

- Просто остановилась по дороге. Пожалуй, я выпью кока-колы, спасибо за приглашение.

Вид улыбнулся и посмотрел на своих друзей. Они таращили на него глаза, отпускали грубоватые шуточки и хохотали.

- Я думаю, мальчикам пора сменить столик... - сказал Вид.

Приятели собрали свои каски и коробки с завтраком:

- Ладно, ладно, молчим.

- Дан, - позвал Вид, - маленькую колы для дамы. Хозяин заведения с удивлением уставился на хорошенькую девушку, неожиданно появившуюся в его заведении. Он поставил перед ней банку кока-колы.

- Ну, а как обстоят твои дела? - спросил Кевин.

Бернис достала бумагу и ручку. Она немного рассказала ему о своей работе и о том, чем занималась сейчас. Потом она сказала:

- Мы с тобой давно не встречались, с тех пор как умерла Пат.

- Да, меня ее смерть здорово потрясла.

- Кевин, можешь ли ты мне рассказать об этом? Что ты знаешь?

- Не очень много... не больше того, что было в газетах.

- Ну, а подруга Пат, слышал ли ты что-нибудь о ней в последнее время?

Как только Бернис упомянула подругу Кевина, у парня глаза полезли на лоб и раскрылся рот.

- Ну и ну, этот мир становится все теснее, - удивленно проговорил он.

- Так ты встречался с нею? - Бернис не могла поверить, что ей так повезло.

- Да, можно так сказать.

- Когда? - наступала Бернис.

- Но я видел ее всего одну минуту.

- Где? Когда? - Бернис еле сдерживалась.

- Я встретился с ней на карнавале в луна-парке.

- В Аштоне?

- Конечно в Аштоне. Я просто налетел на нее. Она меня окликнула по имени, я обернулся, и она там стояла.

- Что она сказала? Она говорила, где живет? Вид скривился:

- Э-э-э... я не знаю. Меня это не волнует. Она меня спустила в унитаз, понимаешь, сбежала с этим типом. В тот вечер она тоже была с ним.

- А как ее зовут?

- Сузан. Сузан Якобсон. Она настоящая чародейка!

- Ну, ты хоть имеешь представление, где я могу ее разыскать? Я должна поговорить с ней о Пат. Может быть, она что-нибудь прояснит.

- Ну... я не знаю. Долго мы с ней не говорили. Она очень спешила, должна была встретиться со своим новым приятелем. Ей надо было, видите ли, узнать номер моего телефона, и это все. Бернис не хотела сразу терять надежды.

- Ты уверен, что она хотя бы намеком не дала тебе понять, где теперь живет и как ее найти? - Вид пожал плечами. - Кевин, я ее ищу уже целую вечность! Я должна с ней поговорить!

- Поговори с ее любовником, с этим жирным пижоном, со всеми его ножами.

Нет, нет, блеснувшая в памяти картина не могла быть правдой. Или все же это правда?

- Кевин, а как выглядела Сузан в тот вечер? Он уставился вверх в пространство, будто напившийся с горя отвергнутый любовник.

- Обольстительно! - причмокнул губами парень. - Длинные черные волосы, черное платье, черные очки-неотразимый секс...

Бернис почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

- А ее приятель? Ты его видел?

- Да, потом. Сузан притворилась, что не знает меня, когда я его засек.

- Ну и как он выглядел?

- Как жирдяй из Города жирных. Наверное, она прилепилась к нему из-за денег.

Дрожащей рукой Бернис взяла авторучку:

- Какой у тебя номер телефона?

Он назвал.

- Адрес?

Он пробормотал адрес.

- Ты говорил, что она спрашивала у тебя телефон.

- Да, но я не знаю, зачем. Может быть, у нее не все в порядке с этим мальчиком.

- Ты дал ей номер телефона?

- Конечно, меня, может быть, легко провести, но телефон я ей дал.

- Тогда она тебе, возможно, позвонит. Кевин пожал плечами.

- Кевин... - Бернис протянула ему свою визитку. - Слушай меня внимательно. Ты меня слышишь? Он посмотрел на нее и утвердительно кивнул.

- Если она тебе позвонит, если она даст о себе знать, скажи ей мое имя и телефон и передай ей, что я хочу с ней поговорить. Попроси ее дать свой номер, чтобы я могла ей позвонить. Можешь ты это для меня сделать?

Вид взял визитную карточку и кивнул:

- Конечно могу.

Бернис допила кока-колу и собралась уходить. Кевин угрюмо взглянул на нее остекленевшими глазами.

- Эй, а что ты делаешь сегодня вечером?

- Позвони мне, если что-нибудь услышишь от Сузан. Потом у нас будет о чем поговорить. Кевин снова поднял глаза:

- Ладно.

Вскоре Бернис была у бензоколонки, поспев как раз вовремя: Маршаллу удалось завести машину. Старый сгорбленный владелец колонки только качал головой, глядя на мотор.

- Ты отлично справился, - кричал ему Маршалл, сидя за рулем.

- Да я ничего не делал, - ответил старик.

Высоко в небо над бензоколонкой взвился Натан, присоедингясь к Армуту и убирая в ножны меч.

- Готово, - сказал он.

- А теперь посмотрим, как капитан и Гило справятся в Нью-Йорке.

"Бьюик" продолжил свой путь, и оба ангела следовали за ним, как бумажные змеи на привязи.

Глава 18

Ханк начал воскресное собрание с чудесной вдохновенной песни, которую Мэри особенно хорошо играла на пианино. У обоих было прекрасное настроение. Несмотря на все признаки приближающегося столкновения, они чувствовали, что Бог в Своей бесконечной

мудрости подготовил замечательный план восстановления Царства Божьего в Аштоне. Им предстояли большие и маленькие победы, и Ханк знал, что рука Господа ведет их.

Примером Божьего покровительства было то, что сегодня он проводил собрание в совершенно новой церкви, по крайней мере у него было такое чувство. Многие из прежних противников покинули общину, унеся вместе с собой горечь и недовольство и прихватив целую свору нечистых духов. Альф Бруммель, Гордон Мэйер и Сэм Тэрнер по-прежнему крутились рядом, замышляя месть, но в это утро никого из них не было. Напротив, пастор увидел множество новых, свежих лиц. К чете Форсайтов присоединились их многочисленные друзья и знакомые. Появилось несколько супружеских пар, пришли студенты, тетушка Эдит тоже была здесь, бодрая и энергичная, как всегда готовая к новым сражениям. Находился тут и Джон Колмэн со своей женой Патти. Джон не мог сдержать радостной, довольной улыбки.

Из остальных присутствующих Ханк знал только одного. Возле Анди и Джун с несколько глуповатым видом сидел Рон вместе со своей подружкой - маленькой, сильно накрашенной второкурсницей университета. При виде четы Форсайтов, входящих в зал вместе с сыном, Ханк с трудом подавил охватившее его волнение. Это было чудо, великая милость Живого Бога. Ему захотелось крикнуть "Аллилуйя!", но он боялся смутить новичков. Благоразумнее было проявить, такт и промолчать.

После окончания первой песни Ханк решил, что настал удобный момент поговорить о сложившейся ситуации.

- Да, - начал он, - я не знаю, как мне вас называть: посетители или переселенцы, или еще как-нибудь.

Все рассмеялись, переглядываясь между собой. Ханк продолжал:

- Может быть, мы отвлечемся на минуту и представимся друг другу? Полагаю, что вы меня все знаете?

- Меня зовут Ханк Буш. Я - пастор, а это прекрасное создание за пианино моя жена Мэри.

Мэри быстро поднялась, мягко улыбнулась и села на место.

- Может быть, каждый представится и немного расскажет о себе?

Итак, состоялось первое собрание уцелевших, на виду у всех ангелов и демонов. Криони и Трискал находились на своих постах возле Ханка и Мэри, в то время как Сигна и его свита, к этому времени выросшая до десяти воинов, образовали живую цепь вокруг церкви.

Люциус, как всегда, затеял перебранку с Сигной, стараясь попасть внутрь церкви. Но он прекрасно понимал, что не стоит заходить слишком далеко: накануне дела Ханка Буша были из рук вон плохи, но сейчас в церкви было полно молящихся святых. Пока перевес явно был на стороне Небесного воинства. В конце концов Люциус приказал своей своре оставаться на улице и постараться получше подслушать и подсмотреть, что будет происходить в церкви.

Внутрь удалось проникнуть только демонам, привязанным к своим подопечным, и теперь они сидели там и сям, с удивлением наблюдая за ужасными для них переменами. Сцион стоял у входа, как волчица, охраняющая свой выводок.

Сэт старался держаться поближе к Форсайтам и их многочисленным друзьям.

Сегодня в церкви чувствовался заметный прилив сил, особенно, когда новички вставали, чтобы представиться. Ханку казалось, что он присутствует на перекличке в необычной армии.

- Ральф Метцер, второкурсник Вайтмор-колледжа.

- Джуди Кэмп, второкурсница.

- Грег и Эва Смит, друзья Форсайтов.

- Билл и Бэтти Джонс, мы держим молочную лавку на Восьмой улице...

- Майк Стюарт, я живу у Джонсов и работаю на фабрике.

- Кэл и Джинжер Бартон. Мы недавно переехали в Аштон.

- Сесиль и Мириам Купер, мы так рады видеть вас всех здесь...

- Бен Сквайр, это я развожу вам почту, если вы живете в западной части города...

- Том Харрис, а это моя жена Мабел. Добро пожаловать славить Господа вместе с нами!

- Клиф Нил, я работаю на бензозаправочной станции.

- Грег и Нэнси Дженнинг, я преподаю, а моя жена - секретарь-машинистка.

- Анди Форсайт. Слава нашему Господу!

- Джун Форсайт. Слава и аминь! Рон поднялся и, засунув руки в карманы и глядя в пол, заговорил:

- Я... меня зовут Рон Форсайт, а это - Цинтия, и... я встретился с пастором в "Гроте" и... - Голос юноши сорвался. - Я только хочу

поблагодарить вас всех за то, что вы переживали и молились обо мне. - Он замолчал, не решаясь поднять глаза, наполненные слезами.

Джун встала рядом и добавила, обращаясь к сидящим в зале:

- Рон хочет, чтобы вы знали: вчера вечером он и Цинтия отдали свои сердца Господу Иисусу.

Все заулыбались, одобрительно перешептываясь. Это подбодрило Рона, он почувствовал себя увереннее и смог продолжать:

- Да, и мы спустили в туалет весь наш кнарк! Эти слова вызвали настоящую бурю восторга.

Все радостней и радостней продолжалась перекличка, а демоны снаружи слушали ее с ужасом и ненавистью.

- Рафар должен узнать об этом! - наконец сказал кто-то из бесов.

Люциус, грозно полурасправив крылья, чтобы его не беспокоили драчливые приспешники, стоял совершенно неподвижно в глубокой задумчивости. Маленький дьяволенок взвился над его головой и прокричал:

- Что нам делать, хозяин? Может, разыскать Рафара и доложить ему?

- Назад! Не лезь не в свое дело, - прошипел Люциус в ответ. - Я уж сам как-нибудь об этом позабочусь!

Все собрались вокруг Люциуса, чтобы получить очередной приказ. Он выглядел непривычно тихим в последнее время.

- Чего уставились?! - заорал вдруг князь Аштона. - А ну, все по местам! Эти ничтожные святоши - моя забота!

Демоны кинулись врассыпную, а Люциус занял наблюдательную позицию под окном. "Рассказать Рафару? Ни за что! Пусть Рафар смирится и спросит сам. Люциус не собирается быть его лакеем".

В этой части Нью-Йорка все было устроено исключительно для избранных и богачей: только дорогие магазины и рестораны, роскошные отели, предназначенные специально для деловых встреч на высшем уровне. Тщательно ухоженные цветущие деревца в круглых кадках стояли вдоль вымытых тротуаров и чисто выметенных прогулочных дорожек.

В толпе счастливых покупателей и витринных зевак, оглядываясь по сторонам, шагали двое очень рослых прохожих в светло-коричневых плащах.

- Отель "Гибсон", - вслух прочитал Тол на фасаде тридцатиэтажного фешенебельного небоскреба.

- Я не вижу особой активности, - заметил Гило.

- Еще рано. Они скоро будут здесь. Нам нужно все сделать быстро.

Они проскользнули в фойе отеля через широкие входные двери. Люди шли, обтекая их с обеих сторон, а иногда и проходили прямо сквозь них, не причингя им при этом, естественно, никаких неудобств. Быстро оглядев пространство возле стойки администратора и оба банкетных помещения, они убедились, что большой банкетный зал в этот вечер зарезервирован Обществом Вселенского Сознания.

- Генерал получил верную информацию, - удовлетворенно сказал Тол.

Они быстро миновали длинный, покрытый ковром коридор, прошли мимо парикмахерской, косметического салона, автомата для чистки обуви, магазина подарков и добрались, наконец, до двухстворчатой дубовой двери с литыми вычурными ручками. Пройдя прямо сквозь нее, они оказались в громадном зале со множеством обеденных столов, застланных белоснежными скатертями и уставленных хрусталем. На каждом столе стоял бокал с розой на высоком стебле. Официанты спешно заканчивали последние приготовления, расставляя рюмки и раскладывая замысловато сложенные салфетки. Тол заглянул в таблички на столе для почетных гостей. На одной из них было написано: "А. Касеф. Омни корпорейшн".

Выйдя из зала в боковую дверь, они огляделись. В глубине коридора вдоль левой стены, выходящей на задний двор отеля, располагалось несколько дамских туалетных комнат. Войдя внутрь, друзья прошли мимо прихорашивающихся женщин и наконец нашли то, что искали: дальнюю кабинку, предназначенную для инвалидов. В одной из ее стен было окошко, выходившее во двор, достаточно большое для того, чтобы через него могла протиснуться хрупкая фигура. Потянувшись вверх, Тол проверил, легко ли оно открывается и закрывается. Гило прошел сквозь стену в проулок, где стояли мусорные баки. Он без труда придвинул тяжелый бак к стене так, чтобы тот оказался прямо под окном. Потом он расставил возле него коробки и ящики наподобие лестницы.

Тол вышел к Гило, и оба ангела поспешили по проулку на улицу, где через квартал была телефонная будка. Подняв трубку, Тол убедился, что аппарат исправен.

- Едут! - предостерег Гило. Воины быстро вошли в большой магазин и через витринное стекло стали наблюдать, как громадный черный лимузин, потом еще один, и еще один зловещей вереницей тянулись вдоль улицы к отелю. В машинах восседали сановники и другие важные персоны всех рас и национальностей. Их сопровождали демоны: большие, черные, бородавчатые. Они бешено вращали желтыми глазами.

Тол и Гило с любопытством разглядывали кортеж. Вверху над отелем, как стаи черных стрижей, собирались бесы. Их контуры четко выделялись на фоне красного вечернего неба.

- Впечатляющее зрелище, капитан, - заметил Гило. Тол, не отрываясь от наблюдения, утвердительно кивнул. Среди лимузинов было много такси, которые тоже везли всевозможных представителей рода человеческого: азиатов, африканцев, европейцев, жителей Запада и Востока - людей со всего света, обладателей огромной власти и неисчислимых возможностей, могущественных финансовых магнатов.

- Как сказано в Писании, - напомнил Тол, - "...земные короли опьянели от блудодейства ее".

- Великий Вавилон, великая блудница, поднимается, - отозвался Гило.

- Да, Вселенское Сознание. Мировая религия, бесовская доктрина, опутавшая своей сетью все страны. Вавилон восстанавливается перед концом времен.

- Вместе с возвращением Рафара, вавилонского князя.

- Естественно. Именно поэтому нас сюда призвали. Мы были последними, кто с ним сражался. Гило наклонился и тихо произнес:

- Капитан, от нашей последней битвы с Рафаром у меня остались тяжелые воспоминания.

- Будущая встреча тоже не предвещает ничего хорошего.

- Думаешь, он появится здесь сегодня?

- Нет. Это собрание - только легкая закуска перед настоящим пиршеством. Удар будет нанесен в Аштоне.

Оставаясь в укрытии, Тол и Гило наблюдали, как людские потоки и сатанинские силы устремлялись к отелю "Гибсон". Они ожидали появления главного действующего лица - Сузан Якобсон, служительницы Александра Касефа.

Наконец небесные воины заметили ее в элегантном "линкольн континенталь", несомненно машине самого Касефа, управляемой его личным шофером. Сузан сидела между двумя телохранителями.

- Ее тщательно охраняют, - проговорил Тол. - Пошли, нужно рассмотреть все поближе.

Быстро проскользнув сквозь полки с товарами в магазине, сквозь стены, вывески, встречных людей и прямо вниз под землю, они вновь появились на поверхности уже внутри ресторана, расположенного как раз напротив главного входа в отель. Вокруг них за столиками с зажженными свечами посетители поглощали изысканные блюда французской кухни. У окна пожилая пара неспешно наслаждалась дарами моря и вином. Ангелы подсели к ним за столик как раз в ту секунду, когда "линкольн" с Сузан остановился у подъезда гостиницы.

Одетый в красную униформу швейцар распахнул дверцу машины. Телохранитель вышел первым, подал Сузан руку и помог ей выйти. Следом за ней сразу выскочил второй охранник и пристроился сзади. Оба ее спутника, одетые в смокинги, были весьма элегантны и в то же время выглядели устрашающе. Оба держались к ней очень близко. На Сузан было свободное вечернее платье, полностью скрывавшее ее фигуру.

- Неужели ее планы соответствуют нашим? - с сомнением спросил Гило.

- Генерал никогда не ошибается, - успокоил его Тол. Гило только покачал головой.

- В проулок, - скомандовал Тол.

Они пронеслись под землей, прямо под мощеным брусчаткой проулком. Выскочив на поверхность, они укрылись за пожарной лестницей. Наступил вечер, и во дворе стало очень темно. Ангелы насчитали двадцать пар внимательных желтых глаз, равномерно расположившихся вдоль решетки, отделявшей проулок от улицы.

- Вокруг этого места не меньше сотни охранников, - заметил Тол.

- При более благоприятных обстоятельствах - всего-навсего горсточка противников, - возразил Гило.

- Тебя должны волновать только эти двадцать. Гило взял меч в руку и сразу почувствовал силу молитв святых.

- Будет трудновато. Молитвенный заслон невелик.

- Твоя задача не победить их, а только втянуть в драку. Необходимо хотя бы на короткое время очистить проулок.

Друзья терпеливо ждали. Влажный воздух был неподвижен. Демоны тоже почти не двигались. Они тихо бубнили, переговариваясь между

собой на разных языках. Их серное дыхание вырисовывало в воздухе желтые ленты пара, грязным потоком плывущие над двором. С каждой

секундой Тол и Гило чувствовали, как напряжение возрастает. Банкет, вероятно, был в самом разгаре. В любую секунду Сузан могла встать и, извинившись, выйти из-за стола.

Время шло. Внезапно оба, Гило и Тол, почувствовали призыв Духа. Тол посмотрел на друга, и тот кивнул в ответ. Сузан приближалась. Оба не спускали глаз с окна. Свет, проникший из дамской комнаты, осветил окно туалета. Они слышали хлопки двери при входе и выходе посетительниц.

Дверь снова открылась. Женские каблучки громко застучали по кафелю. Демоны зашевелились и забубнили громче. Дверца крайней кабинки распахнулась. Рука Гило сильнее сжала рукоятку меча. Он набрал побольше воздуха, сильные мускулы напряглись, Божья сила устремилась в них. Взгляды обоих воинов были прикованы к окну. Демоны встрепенулись, тревожно озираясь по сторонам и громко переговариваясь.

Внезапно на стекле показалась тень женской руки. Задвижку отодвинули. Тол тронул Гило за плечо, и тот немедленно прыгнул вниз. Это заняло долю секунды.

- Йах-ха-а..! - вырвался из груди Гило боевой клич, и весь проулок вспыхнул ослепительным белым светом, когда ангел, распрямившись во весь рост, взмахнул мечом, прочертившим в воздухе сверкающую дугу. Демоны отскочили и завизжали от ужаса, но, быстро придя в себя, обнажили свои мечи. Задворки наполнились металлическим звоном. Красные отсветы кривых мечей, как хвосты комет, заплясали на высоких кирпичных стенах. Гило, высокий и сильный, стоял и заливался смехом, сотрясавшим землю.

- Ну, черные ящерицы! Теперь посмотрим, какие вы смелые!

Здоровенный дух, торчавший на углу улицы, выкрикнул приказание, и все двадцать демонов, сверкая мечами, кинулись на Гило, оскалившись, как голодные шакалы. Отважный ангел проскользнул сквозь эту свору, как копье, и полетел вверх, быстро набирая скорость и оставлгя за собой разноцветные брызги света. Громко хлопая крыльями, демоны кинулись вдогонку. Тол смотрел, как Гило носится по небу, то описывая круги, то кидаясь в крутые виражи, то взлетая вверх... Он смеялся и дразнил демонов, держась от них всего на расстоянии вытянутой руки. Бесами овладела слепая ярость.

Проулок был пуст. Окно открылось. Некоторое время Тол неподвижно стоял под ним, слившись с темнотой. Как только показалась женская рука, он потянул ее на себя настолько сильно, что Сузан, практически без всяких усилий, выскользнула из окна. На ней была простая блузка, джинсы и легкие сандалии - она была готова к пробежке через темный переулок. Однако и в этой одежде она по-прежнему была ослепительно хороша.

Тол помог Сузан слезть с бачка и повел ее по проулку на улицу. Там она остановилась, посмотрела по сторонам и, заметив телефонную будку, кинулась к ней. Тол сопровождал ее, стараясь по возможности оставаться незамеченным. Он оглянулся: маневр Гило удался как нельзя лучше. Демоны вовсю преследовали отважного ангела, сосредоточив на нем все свое внимание и не замечая стремительно бегущей женщины. Сузан вбежала в будку и захлопнула за собой дверь. Достав из кармана целую горсть мелочи, она связалась с телефонисткой и заказала междугородный разговор.

В дешевом общежитии, наскоро переоборудованном из склада, где-то на полпути между Аштоном и крохотным местечком Бэйкером, Кевин Вид был разбужен от глубокого сна телефонным звонком. Перекатившись по матрасу, он снял трубку.

- Да, кто это?

- Кевин, это ты? - послышался в трубке задыхающийся голос.

Кевин оживился. Голос был женский.

- Да, кто со мной говорит?

Прежде чем ответить, девушка боязливо выглянула из будки.

- Кевин, это Сузан. Сузан Якобсон.

- Привет, - Кевин недоумевал, - зачем я тебе понадобился?

- Мне нужна твоя помощь, Кевин. У меня очень мало времени. У меня совсем нет времени.

- Времени для чего? - спросил он хмуро.

- Пожалуйста, ну будь так добр, выслушай. Запиши, если не сможешь запомнить.

- У меня нет ручки.

- Тогда слушай внимательно. Ты знаешь "Аштон Кларион"? Газету?

- Да, знаю.

- Там работает Бернис Крюгер. Она сестра моей старой подруги, соседки по комнате, которая покончила с собой.

- Вот это да... что же такое происходит?

- Кевин, ты хочешь мне помочь? Можешь ты связаться с Крюгер из "Кларион... Кевин?!

- Да, я слушаю.

- Кевин, я в опасности. Мне нужна твоя помощь.

- А где твой приятель?

- Его-то я и боюсь. Ты его знаешь. Расскажи Бернис все, что ты знаешь об Александре Касефе, абсолютно все... Кевин был смущен.

- Но что я знаю?

- Расскажи ей все, что произошло между нами и Касефом. Скажи ей, чем он занимается.

- Я в этом ничего не понимаю.

 

 

- У меня нет времени объяснять. Скажи ей только... скажи, что Касеф собирается захватить весь город... и передай, что я знаю многое о смерти ее сестры Пат. Я постараюсь с ней связаться, но телефон в "Кларион" может прослушиваться. Кевин, я хочу, чтобы ты был дома, чтобы ты отвечал на звонки, потому что... - Сузан с трудом владела собой, нахлынувшие чувства мешали ей подобрать нужные слова. Хотелось сказать так много, но времени уже не было.

- Я ничего не понял. Ты что, наглоталась?

- Пожалуйста, Кевин! Я позвоню опять, как только смогу, или напишу, или сделаю что-нибудь. Но, пожалуйста, позвони Бернис и расскажи, что ты знаешь о Касефе и обо мне. Скажи ей, что она видела меня на карнавале.

- Как, ты думаешь, я могу все это запомнить?

- Сделай это, обещай, что ты сделаешь!

- Ладно, я позвоню.

- Я должна идти! Пока!

Сузан повесила трубку и кинулась прочь из будки. Тол следовал за ней, скрываясь внутри зданий. Ангел появился в проулке на несколько секунд раньше нее, чтобы проверить ситуацию. Досада! Четыре новых демона сменили свору бесов, увлеченных погоней за Гило, и были начеку. Не было никакой возможности узнать,где находятся Гило и его преследователи.Тол огляделся. Сузан стремительно бежала к проулку.

Тогда Тол нырнул сквозь брусчатку, глубоко под город. Обнажив серебряный меч, он стремительно набрал огромную скорость. Божья сила росла в нем: должно быть, где-то святые усиленно молились. Он это чувствовал и знал, что у него в запасе всего несколько секунд. Сделав под землей большой разворот, он стремительно двигался от отеля, чтобы потом, удалившись на километр, снова развернуться, увеличивая скорость, набирая силу, быстрее, быстрее... Меч сверкал, как молния, глаза горели огнем, земля проносилась мимо него со скоростью света, гул и грохот стояли, как от товарного состава, когда ангел пролетал сквозь глину, трубы и брусчатку. Он держал меч острием вперед наготове для одного молниеносного удара.

Быстрее мысли, как вспышка, вырвался сигющий поток из-под земли и, устремлГясь через улицу, рассекая воздух в проулке, вспыхнул прямо перед глазами четырех демонов. Они упали на землю, испуганные и ослепленные, они ползали, ощупью пытаясь отыскать друг друга. Поток света исчез так же внезапно, - как и возник, уйдя обратно в землю. Сузан показалась из-за угла отеля и побежала по проулку к окну.

Тол развернул крылья и затормозил. Он должен был помочь Сузан пролезть через окно, прежде чем демоны придут в себя и забьют тревогу. Помогая себе крыльями, он на полной скорости спешил к окну. Сузан взобралась по ящикам на бочку. Демоны терли глаза, к ним возвращалось зрение. Тол выскочил из-за пожарной лестницы, пытаясь использовать оставшееся время.

Прекрасно! Гило вернулся и кинулся в проулок, как коршун. Он подхватил Сузан, в одно мгновение протолкнул ее в окно и поддержал, чтобы она не упала на пол внутри. Он сам закрыл за ней раму. Тол подлетел к нему. "Еще раз!"" крикнул он.

Больше ничего не нужно было говорить. Четверо демонов опомнились и кинулись на них в атаку. Тут же показались и остальные двадцать, преследующие Гило. Ангелы взмыли в воздух и полетели прочь, по пятам за ними гналась стая разъяренных демонов. Отважные воины летели высоко над городом, не слишком быстро, дразня своих преследователей, но не даваясь им в руки. Небесные воины направлялись на запад, оставлГя после себя в темном ночном небе брызги света. Демоны преследовали их несколько сот километров, но вскоре, обернувшись, Тол заметил, что бесы прекратили погоню и вернулись в Нью-Йорк. Тол и Гило полетели быстрее, направляясь в Аштон.

В туалете Сузан закатала джинсы, сняла с крючка вечернее платье и обрела прежний блистательный вид. Сбросив сандалии, она спрятала их в сумочку, надела туфли и, открыв дверь кабинки, вышла в фойе дамской комнаты.

Мужской голос за дверью произнес:

- Сузан, там тебя заждались!

Сузан посмотрела на себя в зеркало, причесалась, стараясь успокоить дыхание.

- Сейчас! Сейчас! - крикнула она раздраженно. С подобающим великосветской даме достоинством она вышла, наконец, в коридор и взяла под руку своего телохранителя. Он повел ее обратно. Банкетный зал был полон народа. Помогая Сузан занять место за почетным столом, охранник успокаивающе кивнул своему напарнику.

Глава 19

Редакция "Кларион" наконец-то приобрела человеческий вид и заработала в нормальном ритме. Маршалл был рад этому. Наибольшая заслуга тут принадлежала новой секретарше - Кармен. Меньше чем за неделю, взяв быка за рога, она как нельзя лучше заменила Эди, приведя в порядок и заново наладив всю канцелярскую работу редакции.

Была еще только среда, а подготовка очередного номера шла полным ходом. По пути к кофеварке Маршалл остановился у стола Кармен.

Новая секретарша протянула ему несколько свежих копий:

- Тут несколько статей для Тома. Маршалл кивнул:

- Да, это о пожарной команде.

- Я разбила материал на три части: персонал, история и задачи, - и мне кажется, что мы могли бы так и печатать его, по частям. Том уже отработал первые две и уверен, что сможет собрать кое-что для третьей.

Маршалл был доволен.

- Пожалуй, пусть так и будет. Хорошо, что ты сумела разобрать его почерк.

Кармен уже прочла большую часть корректуры на пятницу, и у нее была готова половина копий для Джорджа. Она просмотрела конторские книги и оплатила все счета. Завтра она собиралась помочь Тому верстать номер. Фотографии закладки спортивного клуба были готовы.

Маршалл, приятно удивленный, только качал головой.

- Рад, что ты у нас работаешь.

- Благодарю, - ответила Кармен с улыбкой.

Маршалл поставил варить кофе и только тут сообразил:

- Кармен нашла шнур от этой идиотской кофеварки!

Пронося пару чашек свежезаваренного кофе в свой стеклянный кабинет, он одарил девушку восхищенной улыбкой. Единственное требование новой секретарши касалось расположения ее стола. Она попросила, чтобы его поставили прямо перед дверью Маршалла, и тот охотно согласился. Теперь стоило только повернуться и крикнуть, как Кармен тотчас исполняла его просьбу.

Войдя в кабинет, Маршалл поставил одну чашку на стол, а вторую протянул длинноволосому хмурому парню, сидевшему в углу. Бернис устроилась на стуле, который прихватила из редакторской комнаты вместе с кофе.

- Так на чем мы остановились? - усаживаясь за свой стол, спросил Маршалл.

Кевин Вид, а это был он, потер лоб, отхлебнул глоток кофе, пытаясь снова собраться с мыслями. Он смотрел в пол, как будто именно там потерял их.

Маршалл подтолкнул его:

- 0'кей, давай, по крайней мере, убедимся, что я все правильно понял. Ты был раньше, скажем... близким другом Сузан, а она была соседкой по комнате Пат, сестры Бернис Крюгер. Правильно?

Вид кивнул:

- Это точно.

- Так что делала Сузан в луна-парке?

- Понятия не имею. Как я сказал, она подошла ко мне сзади и сказала: "Привет". Я ее не искал и не мог поверить, что это она, понимаешь?

- Но она взяла твой телефон и вчера вечером тебе позвонила...

- Да, потрясающе. Похоже, она свихнулась. Несла какой то бред.

Маршалл посмотрел на Вида, потом перевел взгляд на Бернис и спросил ее:

- И это оказалась та самая женщина-привидение, которую ты сфотографировала в тот вечер? Бернис была уверена:

- Описание Кевина подходит к той особе, которую я видела, и к тому типу, что был с ней.

- К Касефу, - Кевин выговорил имя так, как будто проглотил жабу.

- Хорошо, - обескураженно произнес Маршалл, пытаясь переварить все, что он сейчас услышал. - Давайте сначала поговорим о Касефе, потом о Сузан, а затем уж о Пат.

Бернис держала блокнот наготове:

- Ты знаешь его полное имя? Вид напряг память:

- Алекс... Алан... Александр... что-то в этом роде.

- Ладно, значит, начинается с "А".

- Это точно.

- Так кто же он такой? - спросил Маршалл.

- Новый дружок Сузан, из-за которого она меня бросила.

- И чем же он занимается, где работает? Вид покачал головой:

- Не знаю. Но у него полно баксов, настоящий пройдоха. Когда я про него в первый раз услышал, говорили, что он появился в Аштоне, в колледже, и что он покупает дома, что-то в этом роде. Да, этот парень - богач, и он хотел, чтобы все вокруг об этом знали. - Неожиданно Вид вспомнил: - И Сузан говорила, что он хочет загрести весь город...

- Какой город, этот?

- Насколько я понял, да.

- Но откуда взялся этот человек? - спросила Бернис.

- С востока, из Нью-Йорка, может. Я думаю, он принадлежит к избранным, тамошним заправилам.

- Берни, запиши, чтобы я позвонил Алу Лемли из "Таймс". Может быть, он сумеет напасть на след этого парня, если тот действительно из Нью-Йорка, проговорил Маршалл. - Что ты еще о нем знаешь? - снова обратился он к Кевину.

- Он такой таинственный. Занимается какой-то мистической чепухой.

Маршалл начал терять терпение:

- Ах, вот как. Постарайся-ка говорить яснее. Вид таращил глаза,ерзал на стуле и пытался сообразить, какими словами ему выразить свои мысли.

- Видите ли, он гуру, колдун, один из этих странных фанатиков, и он втянул Сузан во всю эту чепуху.

- Ты имеешь в виду восточноазиатский мистицизм? - допытывалась Бернис.

- Да.

- Языческие религии, медитации?

- Да, вся эта чушь. Он ею занимался, и вместе с ним эта профессорша из университета, как, бишь, ее зовут...

Маршаллу стало дурно от одного упоминания об этой женщине.

- Лангстрат, - с трудом произнес журналист. Лицо Кевина просветлело:

- Точно, так ее и зовут.

- Значит, Касеф имел дело с Лангстрат. Они были друзьями?

- Ага. Думаю, они преподавали вместе на вечерних курсах, и Сузан на них ходила. Касефа вроде бы специально пригласили читать там лекции. Все были так увлечены. По мне, он был похож на привидение.

- Ясно. Значит, Сузан ходила на курсы...

- И она просто свихнулась. Я имею в виду, по-настоящему свихнулась. На нее это подействовало сильнее, чем кнарк. С ней стало невозможно разговаривать. Она всегда витала где-то в облаках.

Теперь из Вида не нужно было вытягивать слова клещами, он воодушевился:

- Это-то меня, собственно, и начало раздражать. Она и вся эта компания разводили тайны, у них был свой язык, и они старались скрывать от меня, о чем они там говорили... Сузан все время твердила, что я не посвящен и поэтому не смогу ничего понять. Она отдалась этому Касефу, и он ею завладел, я имею в виду, по-настоящему. Он ею и сейчас владеет. Ее нет, понимаете, она похожа на живой манекен.

- И Лангстрат была в этом замешана?

- Конечно, но Касеф - главная фигура. Он - гуру, а Лангстрат - его собачонка.

- Значит, Сузан берет у тебя телефон и звонит, хотя прошло столько времени...

- Она очень боялась, - заметил Вид. - У нее серьезные затруднения, поэтому она просила найти вас и рассказать все, что я знаю. И еще она сказала, что знает кое-что о Пат.

Бернис не терпелось разузнать больше.

- Тебе она что-нибудь говорила о Пат? ,

- Нет, ничего, но она хочет связаться с вами.

- А почему она тогда не звонит сюда?

Этот вопрос заставил Вида вспомнить еще кое-что:

- Да, она сказала, что ваш телефон, наверное, прослушивают.

Маршалл и Бернис молча переглянулись, не зная, можно ли принимать всерьез эти слова.

- Как я понимаю, она мне позвонила как посреднику, чтобы я помог выйти на вас, - добавил он.

- Выходит, ты - единственный, на кого она сейчас может положиться? допытывался Маршалл. Вид пожал плечами.

- Ну, а что ты знаешь о Пат? - спросила Бернис. - Что говорила о ней Сузан, когда вы еще были вместе?

Самым трудным занятием для Вида было что-либо как следует вспомнить.

- Э-э-э... они с Пат были подругами, по крайней мере какое-то время. Но, понимаете, Сузан бросила нас всех, когда сошлась с компанией

Касефа. Она меня выставила, и Пат тоже. Им стало трудно вместе, и Сузан все время говорила, что Пат... точно, как я... стоит у нее на дороге, что она непосвященная и только путается под ногами.

Маршалл тут же задал ему вопрос, стараясь опередить Бернис:

- Ты думаешь, что компания Касефа могла посчитать ее своим врагом?

- Ну... - Вид старался вспомнить яснее. - Она полезла не в свое дело, я имею в виду... стала для них опасна. Однажды они повздорили серьезно из-за всех этих дел, в которых увязла Сузан. Пат не доверяла Касефу и все время говорила, что он пудрит Сузан мозги.

Глаза Вида ожили.

- Да, однажды я разговаривал с Пат. Мы были на бейсбольном матче и говорили о том, что Сузан влипла в историю, что Касеф ее полностью подчинил своей воле. Пат это ужасало, как и меня. Они с Сузан здорово ссорились, пока, наконец, Сузан не ушла из общежития и не сбежала с Касефом. Она бросила университет и вообще все.

- Но были ли у Пат какие-нибудь враги, я говорю о настоящих врагах?

Вид старался раскопать в памяти то, что стерли время и алкоголь.

- Э-э-э... да, может быть. После того как Сузан сбежала с Касефом, Пат сказала, что собирается во всем разобраться. Кажется, она несколько раз встречалась с профессоршей Лангстрат. Как-то позднее я один раз случайно столкнулся с Пат.Она сидела в кафетерии в университетском

городке и выглядела так, как будто не спала несколько суток. Я ее спросил, как она себя чувствует, но она не хотела со мной разговаривать. Я спросил, как ее расследования насчет Касефа, Лангстрат и всего прочего, но она сказала, что давно этим не занимается и ничего не узнала. Мне это показалось странным, ведь ее это сначала так сильно занимало. Я ее спросил: "Они что, за тобой охотятся?". Но она не хотела отвечать, сказала только, что я ничего в этом не понимаю. Потом она рассказала о каком-то инструкторе, каком-то парне, который помог ей выбраться из затруднений. И теперь все хорошо. Я понял, что она не хочет, чтобы я вмешивался, так что мне пришлось оставить ее в покое.

- Тебе не показалось странным ее поведение? - взволнованно спросила Бернис. - Она была такая же, как всегда?

- Ничего подобного. Если бы я не знал, как она относилась к Касефу, Лангстрат и всем этим мерзавцам, я бы подумал, что она из их компании. У нее был такой же отсутствующий вид.

- Когда? Когда ты видел ее такой? Было заметно, что Кевину не хочется говорить на эту тему:

- Незадолго перед тем, как ее нашли мертвой.

- По-твоему, она была напугана? Может быть, намекала на каких-нибудь врагов?

Вид скорчил гримасу, вспоминая.

- Пат мне ничего не сказала. Но я ее встретил еще раз и начал спрашивать о Сузан, она вела себя так, как будто я был вор или бандит... Она закричала: "Оставь меня в покое, оставь меня в покое!" и хотела убежать. Потом она разглядела, что это я, и начала озираться по сторонам, как будто ее преследовали...

- Кто? Она сказала, кто? Вид посмотрел в потолок.

- Ну... как, бишь, звали этого парня...

Бернис в нетерпении подалась вперед: '

- Кто, кто это был?

- Томас, какой-то Томас.

- Томас. А фамилию она не назвала?

- Нет, не помню, чтобы она говорила фамилию. Я его никогда не встречал, никогда его не видел, но он ею владел, должно быть. Она вела себя так, как будто он ходил за нею по пятам, говорил с ней, может быть, он ей угрожал, я не знаю. Похоже, она его по-настоящему боялась.

- Томас... - прошептала Бернис. - Что ты еще знаешь об этом парне? Ну хоть что-нибудь.

- Я его никогда не видел... Она не говорила, кто он и где она его подцепила. Но все это было так странно. То она уверяла, что он для нее главное в жизни, а в следующую минуту пряталась за мою спину и говорила, что он ее преследует.

Бернис вскочила и направилась к двери:

- У нас тут, может быть, есть университетский телефонный справочник.

Немедленно принявшись за дело, она начала копаться на полках и в ящиках шкафов.

Вид сидел тихо. Он выглядел очень усталым.

- Ты чудесно справился, Кевин, кое в чем мы тут разобрались, - подбодрил его Маршалл.

- Э-э-э... я не знаю, так ли важно, что я тут рассказал...

- Считай, что все очень важно.

- Ну, о том, что у Пат был инструктор... Я думаю, что некоторые из компании Касефа, может быть, и Сузан тоже имели инструкторов.

- Но как я понял, Пат не хотела иметь с ними ничего общего.

- Да, это верно.

Маршалл сменил тему разговора:

- А какое ко всему этому имел отношение ты, кроме твоей дружбы с Сузан?

- Никакого! Я не хотел с ними связываться!

- Ты где-нибудь учился?

- Да, бухгалтерскому делу. Но когда началась вся эта история и потом, когда Пат дошла до самоубийства, мне стало совсем плохо. Я не хотел быть следующим на очереди, понимаешь? - Он смотрел в пол. - Моя жизнь с тех пор превратилась в сплошной ад.

- Ты работаешь?

- Да, на лесопилке у "Братьев Горст", за Бэйкером, - Кевин покачал головой. - Никогда не думал, что опять встречу Сузан.

Маршалл повернулся к своему столу и поискал листок бумаги.

- Будем держать связь друг с другом. Дай-ка мне свой адрес и телефон, домашний и рабочий. Вид продиктовал.

- Если меня там не окажется, можешь искать меня в "Лесной таверне", в Бэйкере.

- Отлично, если Сузан снова объявится, дай нам знать в любое время суток, - Маршалл протянул Виду визитную карточку.

Бернис вернулась с телефонным справочником.

- Маршалл, тебя к телефону. Я думаю, что-то важное, - сказала она. Потом повернулась к Кевину Виду: - Кевин, давай пробежимся по справочнику. Может быть, обнаружим полное имя этого парня.

Вид вышел вместе с Бернис, и Маршалл поднял трубку телефона:

- Хоган.

- Это Тэд Хармель.

Маршалл поискал на столе ручку.

- Привет, Тэд. Я рад твоему звонку.

- Значит, ты говорил с Элдоном...

- А Элдон говорил с тобой. Хармель вздохнул:

- Ты зарабатываешь себе неприятности, Хоган. Ладно, я тебе кое-что скажу. Есть у тебя чем записывать?

- Да, начинай.

Бернис попрощалась с Видом и проводила его до двери. В этот момент Маршалл вышел из кабинета.

- Нашли? - спросил он.

- Ничего. Нет там никакого Томаса. Ни по имени, ни по фамилии.

- Все равно, это ниточка.

- Кто тебе звонил?

Маршалл внимательно посмотрел на исписанный листок.

- Слава Богу за хоть небольшие, но успехи. Это был Тэд Хармель.

Лицо Бернис просветлело, когда Маршалл пояснил:

- Он хочет встретиться со мной завтра утром. Я записал, как к нему проехать. Думаю, это довольно далеко. Хармель по-прежнему страшно напуган, как и все, кто сбежал из города. Я вообще удивлен, что он не заставил меня приехать L маскировочном костюме.

- Хармель ничего не говорил о нашем деле?

- Нет, не по телефону же. Это должен быть разговор с глазу на глаз. Маршалл подался вперед и добавил тише: - Тэд тоже считает, что наш телефон прослушивают.

- Но как узнать, так ли это?

- Этим ты и займешься. И вот еще несколько заданий. Бернис взяла со стола блокнот и стала записывать то, что говорил ей Маршалл.

- Проверь телефонный справочник Нью-Йорка.

- Уже сделано. Нет там никакого А. Касефа.

- Зачеркни. Дальше: свяжись с торговцами недвижимостью в городе, на случай, если Вид прав и Касеф скупает дома. И хорошо бы посмотреть фирмы тоже.

- Ладно...

- И выбери минутку, узнай, кто теперь владеет магазином Джо.

- А разве это не сам Джо?

- Нет. Он принадлежал Джо и Ангелине Карлуччи. Я хочу знать, куда они пропали и кто купил магазин. Постарайся получить конкретные ответы.

- А ты свяжешься со своим другом в ^Таймс"...

- Да, с Лемли. - Маршалл сделал пометку.

- Это все?

- Пока все. Между делами постараемся все-таки не забывать и газету.

Все это время - и в продолжение встречи с Видом, и при всем последующем разговоре - Кармен сидела за своим столом, занятая работой, и по ее виду можно было заключить, что она не слышала ни единого слова.

Утро прошло в спешке. Критическая минута сдачи номера в печать приближалась с ужасающей быстротой, но к двенадцати часам редактор был готов везти номер в типографию, и работа вошла в обычное русло.Маршалл позвонил в "Нью-Йорк Тайме", своему старому товарищу по оружию Лемли. Тот записал всю имеющуюся у Маршалла информацию о таинственном Касефе и обещал начать действовать немедленно. Кладя одной рукой трубку на рычаг, второй Маршалл уже тянулся за пиджаком: следующим пунктом была встреча с затворником Тэдом Хармелем.

Бернис отправилась выполнять свои задания. Она поставила красную "тойоту" возле бывшего "Джо-маркет", который теперь назывался

"Аштон-меркантиль". Минут через тридцать она снова завела мотор. Время было потеряно напрасно: никто ничего не знал. Продавцы были

все новые, нанятые совсем недавно, хозяин отсутствовал, и неизвестно было, когда он появится. Одни никогда не слышали имя "Карлуччи", другие знали его, но не имели понятия, что с ним случилось. Старший продавец попросил ее, наконец, не отвлекать служащих во время работы. Так обстояло дело с "конкретным ответом".

Теперь настала очередь агентств по продаже недвижимости.

"Джон Смит-риэлти" расположился на краю делового района, в старом доме, перестроенном под офис. Перед зданием по-прежнему красовался чудесный сад с высокой сосной посередине и затейливым почтовым ящиком в виде бревенчатого домика. Внутри офиса было уютно, приветливо и тихо. По стенам на планшетах расположились многочисленные фотографии домов. Под ними - карточки с описанием здания, внутренних удобств, окрестностей, расстояния до ближайших магазинов и последнее, но немаловажное - его стоимость. Ой-ой-ой, сколько вынуждены платить люди за дом в наши дни!

Из-за письменного стола в бывшей гостиной поднялась молодая дама.

- Чем могу служить? - с улыбкой спросила она Бернис. Улыбнувшись в ответ, Бернис вежливо обратилась к служащей:

- Я хочу задать вам несколько вопросов. Может быть, они покажутся вам странными. Вы не возражаете?

- Нет конечно.

- Имели ли вы в течение последнего года или немного раньше дела с человеком по имени А. Касеф?

- Как пишется его фамилия? Бернис продиктовала и пояснила:

- Видите ли, мне необходимо связаться с ним по личному делу, и я бы хотела узнать его телефон или адрес, или хотя бы какие-нибудь координаты. ,

Молодая дама взглянула на имя, записанное на листке, и сказала:

- Я здесь недавно, точно не знаю, но я могу спросить Розмари.

- Можно мне пока посмотреть микрофиши?

- Конечно. Вы знаете, как искать?

- Да.

 

 

Женщина отправилась в глубь офиса, где Розмари, скорее всего жена шефа, сидела в кабинете, устроенном в бывшей спальне. Бернис слышала, как она разговаривала по телефону. Нужно было ждать, чтобы получить от нее ответ.

Бернис подошла к каталожному ящику. С чего же начать? Она посмотрела на карту Аштона и его окрестностей, висевшую на стене, и нашла на ней магазин Карлуччи. Сотни маленьких фотокадров были расположены в каталоге по порядку: район, часть города, квартал, номер дома. Бернис сначала пришлось просмотреть немало микрофишей, прежде чем она нашла нужный и вставила его в аппарат.

- Простите, - послышался раздраженный голос. Это была Розмари, направляющаяся к ней. - Мисс Крюгер, микрофишем могут пользоваться только наши сотрудники. Что вы хотите, чтобы я вам отыскала?

Бернис говорила спокойно, стараясь скрыть досаду:

- Ах вот как, извините. Вы не могли бы назвать нового владельца магазина "Джо-маркет".

- Я его не знаю.

- Но я думаю, что информация о нем должна иметься в аппарате.

- Нет. Вряд ли. Некоторое время архив не велся.

- Но не могли бы вы проверить? Розмари игнорировала просьбу.

- Чем еще могу служить?

Бернис не позволила сбить себя с толку:

- Относительно моего первого вопроса - имели ли вы дело с неким Касефом за последние два года или около этого?

- Нет, никогда не слышала такого имени.

- Но, может быть, кто-то из служащих...

- Они тем более ничего не знают. Бернис хотела было предложить спросить их самих, но Розмари оборвала ее:

- Я знаю лучше, мне известно все, что они делают. Бернис решила попробовать зайти с другой стороны:

- Может быть, у вас есть реестр...

- Нет, у нас его нет, - резко ответила Розмари. - Что-нибудь еще?

Бернис надоело притворяться вежливой.

- Даже если бы вы очень хотели мне помочь, я не стану вас больше затруднять: вы можете вздохнуть спокойно.

Бернис поспешила уйти, чтобы окончить эту нечестную игру.

Глава 20

Маршалл начал волноваться за свою машину. На старом проселке было больше рытвин и ухабов, чем, собственно говоря, самой дороги. Видимо, этот путь уже давно не использовался рабочими лесного хозяйства, а служил только охотникам, знающим эту местность настолько хорошо, что они не боялись заблудиться. Маршаллу же эта дорога была совершенно незнакома. Ему приходилось постоянно заглядывать в свои записи и на карту. До чего же медленно движутся километры на таких вот разбитых проселках! Свернув в очередной раз, Маршалл наконец заметил машину, стоящую на обочине: старенький "валиант". Это был Хармель. Пристроившись сзади, Маршалл заглушил мотор. Хармель вышел из своей машины. На нем была шерстяная рубашка, светлые джинсы, грубые ботинки и вязаная шапочка. Его вид отражал внутреннее состояние: он выглядел очень усталым и испуганным.

- Хоган? - спросил он.

- Да, - Маршалл протянул ему руку.

Хармель пожал ее и, куда-то заторопившись, выпалил:

- Иди за мной.

Маршалл двинулся за Тэдом по тропинке, ведущей от дороги. Они шли между высоких деревьев, иногда перешагивая через камни и поваленные стволы. Сам Маршалл был в костюме, его ботинки явно не годились для подобного путешествия, но его это не волновало - он ведь только-только подцепил на крючок большую рыбу, сорвавшуюся в прошлый раз. В конце концов Хармель решил, что они отошли достаточно далеко. Остановившись у большого, поваленного на бок замшелого пня, он сел. Маршалл опустился рядом.

- Спасибо, что ты позвонил, - произнес Маршалл, чтобы начать разговор.

- Нашей встречи не было, - напрямик сказал Хармель. - Договорились?

- Договорились.

- Итак, что ты обо мне знаешь?

- Немного. Раньше ты был владельцем "Кларион".Эжен Байлор и другие члены правления университета за тобой охотились.Ты и Страчан - друзья... - Маршалл быстро перечислил все, что ему было известно, по большей части то, что им с Бернис удалось выудить из старых газет.

Хармель кивнул.

- Да, все это верно. Элдон и я по-прежнему дружим. Мы прошли через одни и те же перипетии, и это нас особенно сблизило. Что же касается изнасилования Малы Джарред, дочери Адама Джарреда, это было подстроено. Не знаю, кто за этим стоял, но кто-то подучил девочку, что сказать полиции. Я думаю, с самого начала было решено провернуть дело втихомолку.Если бы я действительно совершил такое

преступление, его не стали бы замалчивать.

- Почему же это случилось, Тэд? Что ты натворил, почему они с тобой так обошлись?

- Я все больше влезал в их дела. Ты прав в отношении Лангстрат и ее друзей. Это тайное общество, своего рода клуб, у членов которого нет никаких тайн друг от друга. У них глаза и уши повсюду. Они следят за всем, что ты делаешь, говоришь, о чем ты думаешь и что чувствуешь. Они целиком посвятили себя идее, которую называют "Вселенское Сознание". Эти люди считают, что рано или поздно человечество настолько эволюционирует, что соединится в один глобальный мозг, единое трансцендентальное сознание. - Хармель поднял голову и посмотрел на Маршалла. - Я говорю так, как сам слышал. По-твоему, это неумно?

Маршалл мысленно сравнил "болтовню" Хармеля с тем, что сам узнал за последнее время.

- И все, принадлежащие к этому обществу, разделяют подобные идеи?

- Да. Все крутится вокруг оккультизма, восточноазиатской мистики, высшего "космического" сознания. Именно поэтому они занимаются медитациями и чтением мыслей, пытаются соединиться в духовной сфере в единое сознание.

- Во время телепатических сеансов у Лангстрат?

- Совершенно верно. Все, кто подключается к ним, проходят определенный ритуал посвящения. Они встречаются с Джулин и пытаются достичь более высоких ступеней сознания при помощи парапсихических сил, пытаются овладеть способностью покидать свое тело. В сеансе участвуют один или несколько человек, но Лангстрат - ядро всего этого, что называется "гуру", а мы, все остальные, считаемся ее учениками. Мы становимся единым разрастающимся организмом, пытаемся превратиться во Вселенский разум.

- Ты что-то сказал... о слиянии ваших мыслей?

- Телепатия, или как ее там называют. Твои мысли перестают быть твоими так же, как и твоя жизнь. Ты просто становишься частью общего. Лангстрат - дока в подобных делах. Она, она-то знает все мои мысли. Она владеет мною... - Тэду было трудно подобрать подходящие слова. Он напрягся, голос его треснул и ослабел. - Наверное, она и сейчас этим занимается. Иногда я слышу, как она меня зовет... проникает в мой мозг.

- Таким же образом она управляет другими? Хармель кивнул:

- Да, она владеет всеми. И они не остановятся, пока не захватят весь город. Я сам наблюдал, как это происходило. Тот, кто вставал у них на дороге, неожиданно пропадал неизвестно куда. Поэтому я так и беспокоюсь за Эди. С тех пор как это началось, я болезненно отношусь к тому, что люди без видимых причин исчезают...

- А чем могла им быть опасна Эди?

- Может быть, она была только одной из тех, кого следовало убрать. Меня бы это не удивило. Они устранили Элдона, меня, Джефферсона...

- Кто такой Джефферсон?

- Окружной судья. Я не знаю, как они это сделали, но он неожиданно для всех решил не участвовать в перевыборах, продал свой дом, уехал

из города - и больше никто о нем ничего не слышал.

- Теперь Бэйкер...

- Он принадлежит к организации. Им владеют.

- Ты знал об этом, когда замолчали твое "преступление"? Хармель кивнул.

- Бэйкер сказал, что мог бы устроить громкий процесс, передать дело прокурору и умыть руки. Судья прекрасно знал, что это заговор! Он объявил мне шах, и я принял его условия. Уехал из города.

Маршалл достал ручку и блокнот.

- Кого ты еще знаешь из этой компании? Хармель отвел глаза:

- Если я тебе скажу много, они опять нападут на меня. Ты должен сам этим заниматься. Единственное, что я могу - дать тебе верное направление. Ты знаешь о Бруммеле?

- Да. Бруммель, Янг, Бэйкер.

- Поищи в земельном управлении. В правлении "Независимого банка" и... Хармель припоминал, - окружного ревизора тоже проверь.

- Он есть у меня в списке.

- Члены университетского правления?

- Да. Думаешь, те кто уехал, - с ними тоже рассчитались?

- Только частично. Я не смог разобраться со всем до конца. Я встал у них на дороге. Организация обо мне "позаботилась" прежде,чем я смог бы им помешать. Но у меня нет ни малейшей возможности что-либо доказать. Да какая разница! Это дело слишком большое, огромный организм, и он разрастается все больше и больше. Нельзя разобраться только в одной его части, как например,в университетском правлении, и думать, что ты охватил все. Они существуют повсюду, на всех уровнях. Ты религиозный человек?

- Да не очень-то глубоко, насколько я понимаю.

- Но тебе необходимо нечто, чтобы одолеть их. Это духовное дело, Хоган. Они не руководствуются никакими деловыми соображениями, законами, моралью, кроме собственных. И они не верят ни в какого Бога, они сами - бог.

Хармель остановился, чтобы успокоиться, и потом перешел на другую тему:

- Я сначала встретился с Лангстрат, когда решил написать статью о "науке", которой она занимается. Меня это страшно увлекло: парапсихология, мистические феномены - и все это было у нее научно обосновано. Я начал посещать ее так называемые консультации. Я позволял ей читать и фотографировать мою "ауру" и мое "биополе". Я позволил ей изучать мое сознание и соединяться со мной в мыслях. Я согласился на это, чтобы написать статью, но увяз слишком глубоко и уже не мог вырваться. Через некоторое время я начал делать кое-что из того, чему она меня учила: выходить из тела, передвигаться в космосе, разговаривать с моими инструкторами... - Хармель осекся. - Да, Маршалл, - все это правда. Ты просто не поверишь всей этой чертовщине!

Маршалл твердо решил выслушать все до конца. Может быть, он в это верил.

- Рассказывай все равно.

Хармель заскрипел зубами и поднял глаза к небу. Он медлил, запинался, лицо его побледнело.

- Я думаю, наверное, мне не стоит об этом рассказывать. Они узнают.

- Кто узнает?

- Организация.

- Тут же на целую милю ни одной живой души, Тэд.

- Это неважно.

- Ты произнес слово "инструкторы": Кто они такие? Хармель сидел молча, дрожал, и лицо его было перекошено от ужаса.

- Хоган, - произнес он наконец, - ты ничего не сможешь с ними сделать. Я не могу рассказать. Они все узнают!

- Да кто же они такие, это-то ты можешь мне объяснить, по крайней мере?

- Я не знаю, существуют ли они на самом деле, - промямлил Хармель. - Они просто... есть, есть и все. Внутренние учителя, духовные проводники, высшие хозяева, называй, как хочешь. Но все проходящие обучение у Лангстрат в течение долгого времени вступают с ними в связь. Они возникают из ниоткуда, ты с ними разговариваешь. Иногда они появляются во время медитации, но потом обретают собственную жизнь, свой характер... и перестают быть только фантазией.

- Но кто они такие?

- Существа... некие существа. Иногда их видишь как людей. Иногда только слышишь их голос. Иногда чувствуешь их присутствие как духов. Джулин работает на них, или они на нее, я не знаю, кто у них главнее. Но от них нельзя скрыться, нельзя избежать их присутствия. Они принадлежат Организации, которая все знает, все контролирует. Джулин, в свою очередь, контролировала меня. Она вмешивалась даже в мои отношения с Гайл, стояла между нами. Я делал все, что требовала Джулин: она могла позвонить среди ночи и приказать прийти к ней, и я шел. Могла сказать, чтобы я не печатал ту или иную статью, и я не печатал, хотя это шло вразрез своими намерениями. Она указывала мне, на какие новости нужно обратить внимание, и я печатал точно то, что она хотела... Она владела мною, Хоган, она могла приказать мне взять пистолет и застрелиться, и я бы, наверное, это сделал. Ты должен ее знать, чтобы понять, о чем я говорю.

Маршалл вспомнил, как он стоял в коридоре перед лекционным залом, недоумевая, как там очутился.

- Представь себе, я понимаю.

- Тут Элдон принялся разбираться с университетской бухгалтерией. Мы расследовали дело вместе, и он оказался прав. Колледж был на пути к банкротству, и сейчас положение не изменилось. Элдон пытался остановить падение и хоть что-то выяснить в этой неразберихе. А я как будто двигался в двух направлениях, стараясь быть беспристрастным и к тем, и к другим. Мне казалось, внутри у меня все разрывается. Может быть, это и заставило меня искать выход из положения, пробудило желание вырваться. Я решил, что больше не позволю себя контролировать, ни Организации, ни Лангстрат, ни кому другому. Я - журналист, я должен писать, как оно есть, - так я им и сказал.

- И тогда они о тебе позаботились.

- Это было для меня полной неожиданностью. Нет, наверное, не совсем. Когда в редакцию газеты пришла полиция, чтобы меня арестовать, я, пожалуй, понял, в чем дело. Я должен был это предвидеть, судя по тому, как обращалась со мной Джулин да и все остальные. Ведь они раньше проделывали такие штучки с другими.

- Например?

- Я предполагаю, с агентами по продаже недвижимости, налоговыми инспекторами. Информация, которую ты сможешь получить в агентствах, поможет тебе кое-что понять. Я не сумел раскопать все, пока была возможность, но многие сделки с недвижимостью показались мне сомнительными.

И Бернис тоже почувствовала, что в агентствах по продаже недвижимости творится неладное. Притормозив машину возле одного из таких агентств - "Тюллер и сын", она увидела ее владельца Альберта Тюллера, закрывающего дверь на замок. Он уходил.

Бернис опустила стекло и спросила:

- Разве у вас открыто не до пяти?

Тюллер только улыбнулся в ответ и пожал плечами:

- Только не по четвергам.

Бернис кивнула на табличку на двери:

- Но тут написано: понедельник - пятница, с 10 до 17. Тюллер явно начал раздражаться:

- Не по четвергам, я сказал.

Тут Бернис заметила Кальвина, его сына, выезжающего из-за дома в маленьком "фольксвагене". Журналистка вышла из машины и помахала ему рукой. Кальвин нехотя затормозил и опустил стекло.

- Да?

- Разве вы открыты не до пяти?

Кальвин только пожал плечами и состроил гримасу.

- Я не знаю, раз папан сказал, что мы едем домой, значит, мы едем.

Он двинулся дальше. "Папан" - Тюллер - садился в свой "плимут". Бернис, махая рукой, побежала к нему. Теперь он по-настоящему разозлился. Опустив стекло, он грубо сказал:

- Мы закрылись, и мне пора домой!

- Я просто хотела посмотреть ваши микрофильмы. Мне необходима информация о некоторых домах. Он покачал головой:

- Нет, я все равно не смогу вам помочь, наш аппарат сломан.

- Что?!

Но Тюллер уже поднял стекло и рванул машину с места так резко, что завизжали шины. Бернис зло прокричала ему вдогонку:

- Это Розмари тебя настроила?

Девушка бросилась к машине. Оставалось еще агентство "Вершина благополучия". Ей было известно, что владелец агентства обычно по четвергам, во второй половине дня, помогает тренировать молодых бейсболистов. Может быть, девушка, что там работает, не знает ее в лицо.

У Хармеля был хмурый и изможденный вид.

- Они уничтожат тебя, Хоган. У них достаточно для этого влияния и связей. Посмотри на меня - я потерял все, что имел: жену, семью...Они меня выпотрошили. То же самое они сделают с тобой.

Но Маршалла интересовали только ответы на его вопросы, а не сказки про страшный суд.

- Что ты знаешь о парне по имени Касеф? Хармель опять состроил гримасу.

- Поохоться за ним. Кажется, он источник всех бед. Джулин боготворит этого типа. Все подчиняются ее приказам, но она сама подчинена ему.

- Знаешь ли ты, что он скупает дома в Аштоне?

- Он болтал насчет университета, это я знаю. - Маршал был поражен.

- Университет? Продолжай, продолжай...

- Я не успел докопаться до сути, но, похоже, это правда. Поговаривали, что университет целиком перейдет в руки нескольких заправил из Организации, и Эжен Байлор проводил немало времени за разговорами с Касефом и его представителями.

- Касеф пытается купить университет?

- Просто он этого еще не сделал. А пока он скупает город.

- Например?

- Жилые дома, насколько я знаю. Но я уже сказал, что не хочу распространяться на эту тему. Поищи в бюро налогов и в жилищных агентствах и посмотри, что он еще не успел купить. У него хватит денег на все.

Хармель достал из кармана помятый коричневый конверт.

- Если хочешь, можешь заняться и этим. Маршалл взял конверт.

- А что это?

- Проклятие, вот это что! С теми, кто прикасался к этому конверту, обязательно что-нибудь происходило. Друг Элдона, Эрни Джонсон, дал его мне. Я надеюсь, Элдон говорил, что с ним приключилось?

- Да, сказал.

- Это то, что Джонсон откопал в университетской бухгалтерии.

Маршалл не мог поверить такой удаче.

- Ты шутишь? Элдон знает об этом?

- Нет, я сам на него напал. Но погоди радоваться. Постарайся сам найти знающего человека, который поможет расшифровать тебе эти записи. Для меня это все темный лес... Однако мне кажется, что здесь не хватает доброй половины документов.

- Но все же это начало. Спасибо.

- Если хочешь поиграть в версии, попробуй эту: Касеф появляется в Аштоне и пытается скупить все, на что ему удается наложить лапу. У университета и в мыслях нет продаваться. Происходит следующее: университет, благодаря нашему Байлору, сталкивается с большими финансовыми трудностями, выбраться из которых можно только одним путем - через продажу. Поэтому предложение Касефа кажется не таким уж глупым, а ко времени голосования правление уже до отказа забито теми, кто проголосует "за".

Открыв конверт, Маршалл, страницу за страницей, пробежал глазами ксерокопии колонок с цифрами.

- И тебе не удалось обнаружить хоть какую-нибудь ниточку?

- Много ниточек тебе не понадобится. По крайней мере, не так много, как доказательств. Что тебе действительно необходимо - знать, что находится на другом конце этого запутанного клубка.

- Может быть, финансовые отчеты Касефа. ~ Со всеми его друзьями и соратниками из университета. И меня не удивит, если Касеф вернется, чтобы купить университет на его же собственные деньги!

- Это тоже версия. Но что может сделать такой человек, как он, пусть с маленьким, но целым городом или университетом?

- Хоган, человек с такой властью и такими деньгами, какие, похоже, есть у него, может без труда купить городок, как Аштон, и делать с ним все, что захочет. Я думаю, что он уже многого достиг.

- Откуда ты знаешь?

- Поищи сам.

Глава 21

Бернис спешила. Она находилась в уютном бюро агентства "Вершина благополучия", торопливо просматривая микроархив. Карла работала в этой фирме недавно и была в городе новичком. Она поверила россказням о том, что Бернис историк из университета, изучающая прошлое Аштона. Преподав ей краткий курс обращения с аппаратом, она вышла, оставив Бернис в покое. Та сразу же занялась картотекой. Вот это была удача! В других фирмах в микроархиве узнать фамилию владельца недвижимостью можно было только в том случае, если знаешь адрес дома, которым интересуешься. Здесь же можно было найти адрес, зная имя владельца.

Касеф. Бернис перебирала карточки в каталожном ящике, пока не дошла до буквы "К". Затем она вставила нужный микрофильм в аппарат. Журналистка прокручивала пленку вверх и вниз... Невероятное количество мельчайших цифр и букв неясно мелькали в кадре, пока она искала нужную колонку. Наконец-то: Кв... Кх... Ке... Ка... Поторапливайся, Бернис!

Но фамилии "Касеф" в списке не оказалось.

- Как дела? - спросила Карла из соседней комнаты.

- Прекрасно. Пока я нашла немного, но я знаю, что и где искать.

Вот! Строчка с надписью "Джо-маркет" была на месте. Она быстро вернулась к первому перечню и достала микрофильм района, чтобы узнать адрес. Быстро вставила пленку в аппарат. На экране аппарата снова замелькали цифры и буквы. Здесь! Название магазина изменилось на "Аштон - меркантиль". Он оценивался в 105900 долларов и принадлежал теперь новому владельцу: "Омни корпорейшн". Других данных не было.

Бернис вернулась к именному указателю. Молниеносно вставила в аппарат пленку с буквами "Ок - Ом". Вверх, вниз, Ольсон... Омер... Омни. Омни. Омни. Омни... "Омни корпорейшн" занимало несколько рядов, повторяясь по меньшей мере сотню раз. Схватив ручку, Бернис с лихорадочной быстротой начала записывать. Многие адреса и названия ей ничего не говорили, некоторые вообще невозможно было понять. Но она записывала, не глядя на бумагу, в надежде, что потом сумеет разобрать написанное. Сокращая слова, она заполняла блокнот, страницу за страницей. В соседней комнате во второй раз зазвонил телефон, но теперь голос Карлы был не слишком радостным. Она говорила тихо и встревожено, как будто оправдываясь. "Ну, сейчас начнется, поспеши, дорогая!" ~ подумала Бернис.

Карла буквально влетела в комнату.

- Вы Бернис Крюгер из "Кларион"? - спросила она.

- А кто спрашивает? - вопрос прозвучал глуповато, но Бернис не хотела сразу отвечать напрямик. Карла была сильно встревожена.

- Вы должны немедленно уйти, - приказала она.

- Это был ваш шеф?

- Да. Прошу вас не говорить о том, что я вас впустила. Не знаю, в чем дело и почему вы не сказали мне правду, но будьте так добры, уходите. Шеф сейчас придет, чтобы закрыть контору, и я сказала ему, что вы еще не появлялись.

- Вы просто ангел!

- Да, я солгала ради вас, а теперь, пожалуйста, сделайте то же самое ради меня.

Бернис мгновенно собрала свои записи, положила пленку на место: "Меня здесь не было".

- Большое спасибо, - прокричала Карла вдогонку убегающей Бернис, - а то еще немного, и я из-за вас потеряла бы работу.

Анди и Джун Форсайт жили в уютном современном, построенном в деревенском стиле домике на окраине города, неподалеку от своего склада. В этот вечер Ханк и Мэри вместе с другими уцелевшими были приглашены к ним на ужин. Криони, Трискал, Сэт, Шимон и Мота расположились на высоких стропилах, наблюдая за происходящим. Ангелы чувствовали, как возрастает сила в этой маленькой группе молящихся. Здесь были супруги Джон, сестры Купер, Колмэны и Харрисы явились семьями, присутствовало и несколько студентов колледжа. Рон пришел вместе с Цинтией, приведя с собой и совершенно новых людей, которые в это время как раз представлялись присутствующим. День ото дня группа заметно увеличивалась. После еды гости удобно расположились в гостиной возле большого открытого камина, а Ханк и Мэри заняли места в центре. Новички рассказывали о своем прошлом.

Билл и Бетти Джон посещали церковь всю свою жизнь, но серьезно отдали себя в руки Иисуса Христа только год назад. Господь Сам обращался к ним, и они нашли к Нему путь.

Джон и Патти Колмэн, в прошлом члены другой аштонской церкви, были плохо знакомы с Библией и Иисусом Христом до тех пор, пока не попали в общину Ханка.

Сесиль и Мириам Купер всегда любили Господа и теперь радовались, видя, как на смену старому войску собирается новое. "Впечатление такое, будто заменили колесо, у которого лопнула шина", - шутила Сесиль. :

Остальные гости тоже рассказывали и свидетельствовали, что у всех у них раньше были свои взгляды и обычаи, но сейчас эти различия не представлялись им важными. Всех интересовало одно: город Аштон.

- Это точно, в городе идет война, - заметил Анди. - Невозможно пройти по улицам, чтобы не почувствовать этого. Иногда такое впечатление, что попал под артиллерийский обстрел.

Новая пара - Дан и Джин Кореи, друзья сестер Купер, взяли слово.

- Я верю, честное слово, что это сатана, - взволнованно проговорила Джин. - Точно, как написано в Библии: ходит вокруг, как рыкающий лев, пытаясь поглотить всех и вся.

- Беда в том, что мы сидели в стороне сложа руки и допустили это, высказал свое мнение Дан. - Настало время бить тревогу, встать на колени перед Господом. Тогда и увидим, каким образом Он изменит положение дел.

- Некоторые из вас знают, что у нас большие неприятности с сыном, особенно в последнее время, - добавила Джин. - Мы очень просим

вас молиться за него.

- Как его зовут? - спросил кто-то.

- Бобби, - назвала имя Джин хриплым голосом. - Мальчик поступил осенью в колледж, и с ним что-то произошло... - Джин неожиданно умолкла. Дан продолжил с горечью:

- Похоже, что со всей молодежью, поступающей в колледж, происходит что-то неладное. Я и понятия не имел обо всей мистической чепухе, которой их обучают. Вам всем следует знать об этом, чтобы не позволить затянуть ваших детей в нечто подобное.

Рон Форсайт, сидевший до этого молча, вмешался в разговор:

- Я знаю, о чем вы говорите. В гимназии происходит то же самое: ребята запутались в разного рода сатанизме, вы не поверите, насколько это серьезно. В ваше время увлекались наркотиками, а теперь всех одолели бесы.

- Да, я знаю, это ужасно, - проговорила Джин сквозь слезы. - Но неужели Бобби - одержимый?

 

 

- Со мной было то же самое, - неожиданно произнес Рон. - Я это точно знаю. Я слышал голоса, они мне приказывали, чтобы я раздобыл кнарк или украл что-нибудь, заставляли вытворять ужасные вещи. Я не разрешал родителям вмешиваться в мою жизнь, ушел из дома. И все кончилось тем, что я стал ночевать в самых диких местах, с самыми невероятными людьми...

- С Бобби происходит то же самое. Мы его уже неделю не видели, - вздохнул Дан.

- Как это у тебя началось? - допытывалась Джин. Рон пожал плечами:

- Я уже до этого сбился с дороги. И теперь не уверен, что полностью освободился. Но я скажу вам, по моему мнению, меня втянули в эту дьявольщину, когда мне предсказывали судьбу. Уверен, что все произошло именно тогда. Кто-то спросил, знает ли Рон эту гадалку. - Нет, это было нечто другое. Три года назад, во время карнавала, в луна-парке.

- О, они повсюду! - простонал кто-то.

- Это подтверждает, насколько далеко зашло дело в нашем городе! - заметила Сесиль Купер. - Гадалок и ведьм здесь больше, чем учителей воскресных школ.

- Посмотрим, что можно сделать в подобной ситуации, - откликнулся Джон Колмэн. Рон продолжал свой рассказ:

- Но это вовсе не так просто Я имею в виду, что столкнулся с настоящей мистикой, когда этим занимался: видел, как предметы летали сами по себе, мог читать мысли других, однажды я даже вышел из тела и парил над городом. Лучше всего, если вы все начнете серьезно молиться!

Джин Кореи снова заплакала:

- Бобби одержим, я это чувствую!

Ханк понял, что пора взять разговор в свои руки:

- Хорошо! Я чувствую обязанность молиться за наш город, уверен, что и вы тоже. Я думаю, что именно так мы найдем ответ. Это первое, с чего нужно начать.

Все были готовы. Многие чувствовали себя неловко перед необходимостью молиться вслух, другие, привыкшие к этому, молились с полной отдачей. Некоторые в молитве произносили слова, заученные во время разного рода литургий. Но все относились серьезно к каждому сказанному слову, стараясь максимально выразить свои чувства и мысли. Сердечная атмосфера постепенно и медленно захватывала собрание, молитвы становились определеннее. Кто-то затянул простой псалом, те, кто знал его, подхватили, остальные пели, разучивая на ходу.

Вверху, на крыше, пели ангелы, такими же мягкими мелодичными голосами, какими звучат бас и виолончель в симфоническом оркестре. Трискал развел руки и с широкой улыбкой смотрел на Криони. Улыбнувшись в ответ, тот обнял друга. Шимон вытащил из ножен меч, заплясавший у него в руках, сверкая и рассыпая в воздухе разноцветные брызги. Увлеченный пением Мота смотрел куда-то в бездонное небо, покачивая в такт распростертыми крыльями и руками.

Кэт в глубокой задумчивости сидела за столом. Перед ней стояла чашка с остывшим чаем и тарелка с бутербродами, к которым она так и не притронулась. Кэт была совершенно подавлена нахлынувшими на нее чувствами, от которых перехватывало горло и сжималось сердце. Сколько же раз ей приходилось сидеть за обеденным столом вот так - в полном одиночестве! Конечно, Кэт мирилась с этим в Нью-Йорке, где Маршалл с утра до ночи был занят охотой за материалом для своих статей. Но ведь они с мужем перебрались в маленький городок, где жизнь обещала быть спокойной и размеренной. Однако и здесь Маршалл по-прежнему старался быть в курсе всех новостей. В результате он день и ночь за кем-то гонялся или что-то расследовал. И все ради того, чтобы раскопать историю,в которой совершенно ничего невозможно было понять. Может быть, в этом была его главная страсть, куда более сильная, чем любовь к жене или дочери.

Санди. Где была она в этот вечер? Разве не ради нее они переехали? А теперь она отдалилась от них как никогда, хотя по-прежнему жила

дома. Шон вошел в ее жизнь как разрушающая все вокруг раковая клетка, а не как друг. Кэт так и не удалось поговорить с Маршаллом, несмотря на его обещания. Ее муж был постоянно погружен в свои мысли. Он был женат на своей газете, а может быть, и влюблен в хорошенькую молоденькую репортершу.

Кэт резко отодвинула тарелку, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Сейчас не время раскисать и жалеть себя, нужно все серьезно обдумать и что-то решить. Но увы, принимать решение ей предстояло в одиночестве.

Возле вокзала, расположенного на самом краю Аштона, в заброшенной водонапорной башне, Тол собрал своих воинов на совет. Натан прохаживался взад и вперед, и его голос отзывался эхом от высоких стен огромного резервуара:

- Капитан, я заметил, когда враг завлек Хогана в ловушку. Произошла опасная перемена в его чувствах к Крюгер. Семье журналиста грозит серьезная опасность.

Глубоко погруженный в свои мысли, Тол рассеянно кивнул:

- Этого и следовало ожидать. Рафар знает, что прямым ударом ничего не добьешься, его коварная рука нащупала самое слабое место. Он пытается скомпрометировать их.

- И, похоже, успешно.

- Но что мы можем сделать? Если Хоган потеряет семью, он сломается!

- Нет, не сломается. Согнется, ослабеет, наверняка. Однако все зависит целиком и полностью от грязи в его душе, от которой Божий Дух должен убедить его избавиться. Мы ничего не можем сделать. Мы должны ждать, позволив всему идти своим чередом.

Натан в порыве чувств качал головой. Гило, стоящий поблизости, размышлял над словами Тола. Естественно, то, что тот говорил, было верно. Грешит только тот, кто хочет грешить.

- Капитан, - сказал он, - подумай, что будет, если Хоган падет?

Тол прислонился к стене.

- Вопрос не в том, что будет, "если Хоган падет", а в том, "когда". Буш и Хоган закладывают фундамент, который нам необходим в сражении за город. Когда они сделают свое дело, "ни оба должны пасть, и Буш, и Хоган. Только их полное пораженне поможет вытащить Стронгмана из укрытия.

Гило и Натан в смущении смотрели на Тола.

- Ты... ты думаешь пожертвовать этими людьми?

- Только временно, - ответил капитан.

Маршалл достал толстый коричневый конверт с документами, тайно скопированными Эрни Джонсоном в бухгалтерии Вайтмор-колледжа, и протянул его через перегородку в редакции "Кларион" Харвею Кулу. Ревизора Куда Маршалл знал достаточно хорошо и вполне доверял ему.

- Я не понимаю, что ты сможешь извлечь из всего этого, но постарайся отыскать то, что нашел Джонсон, и проверь, что за темные делишки они там творят.

- Да, но это будет тебе дорого стоить, - ответил Харвей.

- Я дам тебе бесплатно место для нескольких объявлений, что ты на это скажешь?

- Идет, - Харвей улыбнулся. - Я займусь этим делом и дам тебе знать, как только появится что-нибудь конкретное.

- Спасибо, и как можно быстрее...

Харвей ушел. Маршалл вернулся в свой кабинет, чтобы заняться обычной вечерней работой вместе с Бернис. Они просматривали груды записей, газеты, телефонные справочники и прочие материалы, которые смогли свободно раздобыть. Посреди этой бумажной горы лежал список с именами, адресами, должностями и налоговыми счетами. Листок за листком.

Маршалл просмотрел запись разговора с Хармелем.

- Отлично, как у нас дела с судьей, как бишь его зовут, Джефферсоном?

- Антони С. - дополнила Бернис и полистала телефонный справочник за прошлый год. - Да, Антони С. Джефферсон, 221 Адлер-стрит.Она тут же заглянула в свои каракули, наспех сделанные в агентстве "Вершина благополучия". - "221 Адлер-стрит..." - она пробежала глазами один листок, потом второй, третий, пока наконец не воскликнула:

- Нашла!

- Еще один!

- Может быть, так: Джефферсона убрала Организация, а "Омни" вошла в дело и купила его дом?

Маршалл сделал несколько записей в своем блокноте, затем задумчиво произнес:

- Хотел бы я знать, почему Джефферсон уехал и за сколько он продал свой дом. Еще мне хотелось бы знать, кто сейчас живет в его доме.

Бернис пожала плечами:

- Можно пройтись по спискам и проверить адреса всех, входящих в Организацию. Бьюсь об заклад, это один из них.

- Как насчет Бэйкера, судьи, заменившего Джефферсона? Бернис заглянула в другой лист:

- Нет, Бэйкер живет в доме бывшего директора гимназии... Валлера, Джорджа Валлера.

- Да, точно, он потерял свой дом на судебном аукционе.

- И таких много. Уверен, что мы нашли бы больше, если бы знали, где искать.

- Можно покопаться в финансовом управлении округа. Каким-то образом получается, что все эти люди не заплатили налог на жилье. Не могу поверить, чтобы все они ловчили с налогами.

- Кто-то умело распоряжался деньгами, так что они не доходили до цели.

- Это грязное дело, Хоган. Очень грязное.

- Лью Грегори, бывший ревизор, здесь ни при чем. Он вынужден был уйти из-за постоянных конфликтов. Теперь там сидит Ирвинг Пирс. Как ты думаешь, он куплен "Омни"?

- Уверена.

- А что у тебя есть о мэре Стине? Бернис проверила записи и отрицательно покачала головой:

- Он только что купил свой дом. Все выглядит вполне законно. Подозрительно только то, что дом принадлежал бывшему шерифу, оставившему город безо всяких причин. Может быть, это имеет значение, а может, нет. То же и с другими людьми, их действия меня настораживают.

- Да, но почему ни один из них не протестовал публично и не сопротивлялся? Я бы ни за что не позволил окружным властям продать мой дом с аукциона прямо у меня на глазах, не задав им хотя бы парочку вопросов. За этим кроется что-то, о чем мы пока не догадываемся.

- Вот еще что: подумай о Карлуччи. Ты знаешь, что его дом был продан "Омни" за пять тысяч долларов?

- Какая нелепость!

- Джо Карлуччи с женой скрылись тихо, без шума! Исчезли без следа!

- Интересно, кто теперь живет в их доме.

- Может быть, новый ректор гимназии, или новый начальник пожарной охраны, или новый член муниципальною совета, или новый еще кто-нибудь!

- Или кто-нибудь из новых членов университетского правления.

Маршалл снова углубился в бумаги.

- Ну и каша! - воскликнул журналист. В конце концов он нашел то, что искал. - Давай пройдемся по всем членам правления и посмотрим, какая там получается картина.

Бернис полистала свой блокнот.

- Я знаю точно, что дом Пинкстон принадлежит "Омни" . Некое взаимовыгодное соглашение, помогающее избежать уплаты налога.

- И Эжен Байлор?

- А разве он не у тебя?

- У одного из нас, но не помню точно, у кого. Оба стали искать, копаясь в ворохе бумаг. Маршалл нашел, наконец, нужное среди своих заметок.

- Вот. Эжен Байлор, 1024 СВ, 147.

- Так, где-то я этот адрес встречала. Да, этот дом принадлежит "Омни".

- Вот это да! Похоже, записать все, что имеешь, на счет "Омни корпорейшн" - необходимое условие для членства.

- В таком случае, Янг и Бруммель тоже должны иметь членские билеты.

- Это точно. Если они решили слиться во Вселенском Сознании, значит, им необходимо отказаться от всего личного, включая частную собственность.

Маршалл читал имена членов университетского правления, одно за другим, а Бернис изучала их адреса.Из двенадцати восемь жили в домах, принадлежащих "Омни корпорейшн", остальные - в квартирах, и одна из них была расположена в доме, купленном "Омни". Об оставшихся домах у Бернис не было сведений.

- Пожалуй, случайное совпадение можно исключить, - сделал вывод Маршалл.

- Вот теперь я жажду услышать, что скажет твой друг Лемли.

- Конечно, Касеф и "Омни" связаны друг с другом. Это совершенно ясно, - с минуту Маршалл размышлял. - Но знаешь, что меня действительно пугает? Все, что мы пока узнали, выглядит вполне законно. Я уверен, что они ловчат в чем-то другом, чтобы здесь все было чисто. Однако хорошо видно, что они работают внутри системы или, по крайней мере, делают все, чтобы так выглядело.

- Но Маршалл! Ведь он, скажем прямо, старается скупить весь город!

- И не забывай - делает это законно.

- Но где-нибудь он должен оставить следы? Нам нужно постараться разузнать все до конца.

Маршалл набрал полные легкие воздуха и потом сказал с шумным вздохом:

- Да, мы можем попытаться напасть на след тех, кто продал дом и уехал из города. И постараться разузнать, почему это случилось. Мы можем проверить, какую должность они занимали здесь, и найти тех, кто занимает ее теперь. И расспросить, какую связь он или она имеет с "Омни корпорейшн". Или с группой промывания мозгов "Вселенское Сознание". Мы можем спросить каждого из них, что они знают о неуловимом мистере Касефе. Мы можем сами покрутиться вокруг "Омни", чтобы узнать, где располагается эта корпорация, чем занимается и чем еще владеет. Нам предстоит масса дел. И затем, насколько я понимаю, настанет время пойти к нашим друзьям со всем,что у нас окажется, и получить у них ответы на все наши вопросы.

По тону Маршалла Бернис заметила, что его беспокоит какая-то мысль.

- Тебя что-то смущает, Маршалл? Маршалл отбросил свои записи и задумался, откинувшись на стуле.

- Берни, было бы идиотством верить, что от этой заразы могут спасти прививки.

Бернис понимающе кивнула:

- Да, я уже думала о том, что спи могут предпринять.

- Я подозреваю,что они уже завладели моей дочерью.Это было внезапное озарение,и Маршалл ужаснулся,услышав свои собственные слова.

- Ты не знаешь точно.

- Если я не знаю этого, значит, я не знаю ничего.

- Ну, хорошо, какую еще власть они могут применить, кроме экономической и политической? Я не собираюсь вникать в их космическо - спиритическую чепуху. Потому что это все просто умопомрачение.

- Тебе хорошо говорить, ты неверующая.

- И, как видишь, это значительно легче.

- Представь себе, что с нами могло бы произойти то же что случилось... с Хармелем. Семья разбита, а ты трусливо прячешься в кустах и бормочешь о... привидениях?

- Я бы предпочла в таком случае оказаться на месте Страчана. Он, похоже, прекрасно себя чувствует, разводя цветы.

- Да, Берни, пусть так, но мы должны предвидеть опасность еще до того, как она нас настигнет. - Он взял ее за руку и сказал очень серьезно: - Я надеюсь, мы оба сознаем, какой смертельной опасности мы себя подвергаем. Может быть, мы уже слишком далеко зашли. Я хочу сказать, что у нас еще есть возможность все бросить...

- Ты же понимаешь, что мы не можем этого сделать.

- Я знаю только, что я не могу. Я от тебя ничего не требую. Советую тебе прямо сейчас уехать куда-нибудь подальше и работать в женском журнале. Но только не против меня.

Она улыбнулась и крепко пожала ему руку.

- Один за всех, и все за одного.

Маршалл только покачал головой и улыбнулся в ответ.

Глава 22

Где-то очень далеко, совсем в другом штате, на окраине какого-то городка, по улицам, заполненным звенящими детскими голосами, двигался маленький пикап. Небольшие; на две семьи, безликие и убогие домики выглядели совершенно одинаково. Машина, на обоих бортах которой можно было прочесть: "Прачечная Принцесс", остановилась в тупике небольшого переулка. Водитель, молодая женщина в голубом комбинезоне и красном платке, вышла из машины, открыла боковую дверцу, вытащила большой узел с бельем и несколько платьев на плечиках в целлофановых пакетах. Она проверила адрес, направилась по проходу к нужной двери и, подойдя, позвонила.

На мгновение откинулась занавеска окна, глядящего на улицу, потом послышались шаги, и дверь открылась.

- Привет, я привезла ваше белье.

- Ах, вот как, - произнес мужчина, открывший дверь. - Тогда входите.

Он распахнул дверь пошире, чтобы дать женщине войти в дом. В ту же секунду трое ребятишек, хотя им очень хотелось поглазеть на незнакомку, все же попытались прошмыгнуть на улицу.

Мужчина позвал жену:

- Дорогая, приехали из прачечной. Его жена, выглядевшая нервной и напряженной, вышла из маленькой кухни:

- Идите, дети, поиграйте, - приказала она. Ребятишки начали ныть, но она вытолкала их за дверь, закрыла ее, а заодно и окно.

- Откуда вы взяли это белье? - спросил мужчина.

- Белье было в машине, я понятия не имею, чье оно. Мужчина, крепко скроенный итальянец с седеющими вьющимися волосами, протянул ей руку и представился:

- Джо Карлуччи.

Молодая женщина отложила белье в сторону, пожала протянутую руку и назвалась:

- Бернис Крюгер из "Кларион".

- Они предупредили меня, чтобы я ни за что не разговаривал с вами или мистером Хоганом.

- Ради детей, сказали они, - добавила миссис Карлуччи.

- Это Ангелина. Это ради нее, ради детей мы переехали. Мы оставили все без единого слова.

- Вы сможете нам помочь? - спросила Ангелина. Бернис достала блокнот.

- Постараемся, но наберитесь терпения. Начнем с самого начала.

"Бьюик" Маршалла подъезжал к тому месту, которое Ал Лемли назвал серединой между Аштоном и Нью-Йорком. В маленьком городке Тэйлор, который возник на пересечении двух скоростных дорог, он остановил машину возле местной страховой кассы. Он вошел в

приемную, и его сразу же узнала женщина, сидящая у письменного стола.

- Мистер Хоган? - спросила она.

- Да, доброе утро.

- Мистер Лемли уже здесь. Он вас ожидает.

Указав на дверь, она проводила его в служебное помещение, в эти ранние часы пустовавшее.

- На кухне есть кофе, а в туалет можно попасть через эту дверь и затем направо.

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Маршалл закрыл дверь, и только тогда Ал Лемли поднялся и протянул ему руку.

- Маршалл, рад тебя видеть, право, рад! ,

Лемли был маленького роста, лысоватый, с длинным носом и колючими голубыми глазами. Он был полон энергии,и Маршалл всегда считал его надежным коллегой, другом, который был готов прийти на помощь в любой ситуации. Ал сел за письменный стол, Маршалл примостился на стул рядом, чтобы вместе просмотреть материал, привезенный Лемли. Немного поговорили о былых временах. Ал старался заполнить пустоту, образовавшуюся в редакции "Тайме" с уходом Маршала. Он только теперь начал по-настоящему ценить работоспособного Маршалла.

- Не думаю, что хотел бы поменяться с тобой местами сейчас, - произнес Ал. - Я считал, что ты перебрался в Аштон, чтобы избавиться от всех своих трудностей и проблем!

- Я не заметил, что они шли за мной по пятам, - пошутил Маршалл.

- Э-э-э! Через несколько недель Нью-Йорк будет для тебя более безопасным местом!

- Что тебе удалось узнать?

Ал вынул из папки большую блестящую фотографию и подтолкнул ее по столу к Маршаллу:

- Это тот человек?

Маршалл посмотрел на фото. Он никогда не видел Александра Касефа, но описаний было достаточно.

- Да, вероятнее всего, он.

- Это действительно Касеф. Он и известен, и неизвестен, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Простые люди никогда и не слышали об этом парне, но спроси-ка ребят с Уолл-стрит, или в правительстве, или иностранных дипломатов, или любого, кто имеет отношение к международным махинациям или к политике, - они тебе расскажут. Да, Александр Касеф - председатель "Омни корпорейшн", тут все ясно.

- Несомненно, несомненно. А что ты знаешь об "Омни"? Ал придвинул к Маршаллу целую пачку бумаг, толщиной сантиметров в десять.

- Слава Богу, существуют компьютеры. Эту корпорацию было довольно трудно выследить. У нее нет ни центральной штаб-квартиры, ни главного адреса. Местные конторы рассыпаны по всему миру и стараются держаться в тени. Насколько я понимаю, Касеф окружил себя личным штабом и желает оставаться как можно менее заметным. Он управляет всем, и никто не знает откуда. Словом,впечатление мрачное. Они не выходят на Нью-йоркскую биржу, по крайней мере под своим именем. В любом случае акции принадлежат сотням различных подставных фирм. "Омни" владеет сетью магазинов, банков, финансовых фирм, закусочных, заводов прохладительных напитков и вообще чем угодно. Ал продолжал говорить, листая страницы: - Мне пришлось как следует покопаться, но я не обнаружил никаких материалов, касающихся самой корпорации. Сначала приходится искать одну из подставных фирм, потом подкатывать, так сказать, с черного хода, чтобы посмотреть, какой интерес она представляет для главного дела. Вот тут, например... Ал вытащил годовой отчет владельца акций горнодобывающей фирмы в Айдахо. - Когда читаешь эти бумаги, то понятия не имеешь, о чем, собственно говоря, идет речь, пока не дойдешь до самого конца... ты видишь? Оказывается, это дочернчя фирма "Омни корпорейшн".

- Интернациональная?

- Да, даже очень интернациональная. Ты и представить себе не можешь, какое влияние они имеют в арабском мире, и в странах Экономического содружества, и в Международном банке, и в среде международного терроризма...

- Что?!

- Не жди, что ты найдешь в бумагах отчеты об автомобилях, начиненных бомбами, или массовых убийствах. Но в каждом деле, которое имеется в документах, кроме того, что лежит прямо на поверхности, существует множество сотен фактов, которых никто не может доказать, но о которых все знают.

- Такова жизнь.

- И таков твой Касеф. Я тебе скажу откровенно, Маршалл, если кто его по-настоящему припрет, он прекрасно знает, как без шума отправить на тот свет. Впрочем, иногда он может это сделать и просто ради своего удовольствия. Я абсолютно уверен, что этот парень - настоящий гибрид "великого гуру" и Адольфа Гитлера. Аль Капоне по сравнению с ним просто мальчик. Ходят слухи, что даже мафиози его боятся!

В рассказе Ангелины Карлуччи было больше чувств, чем реальных воспоминаний, поэтому она постоянно возвращалась к одному и томуже.

Бернис все время приходилось задавать ей наводящие вопросы, чтобы выудить что-нибудь конкретное.

- Вернемся к вашему сыну Карлу...

- Они сломали ему руки, - заплакала она.

- Кто сломал ему руки? Джо старался помочь жене:

- Это после того, как мы отказались продавать магазин...

- Тогда они начали вам угрожать?

- Они никогда не "угрожают"! - зло произнесла Ангелина. - Они сказали, что никогда и не угрожали нам! Джо снова пришел на помощь: - Они... Они делают так, чтобы это не выглядело как угроза. Это трудно объяснить. Сначала они стараются с вами договориться и дают понять, как умно вы поступите, если согласитесь на их предложение. И вы знаете, просто знаете, что надо соглашаться, если... не хочешь попасть в какую-нибудь беду.

- Но кто были те, с кем вы говорили?

- Двое мужчин... Они назвались друзьями тех, которые теперь владеют магазином. Сначала я думал, что они маклеры или кто-то в этом роде. Я и понятия не имел...

Бернис опять заглянула в свои записи:

- Ладно, значит, после того как вы выставили их в третий раз, кто-то сломал Карлу руки.

- Да, в школе.

- Ну и кто это сделал?

Ангелина и Джо посмотрели друг на друга. Ангелина ответила:

- Их никто не видел. Это произошло на одной из перемен, и никто их не видел!

- Но Карл-то должен был их видеть. Джо покачал головой и протянул руку, как бы пытаясь остановить Бернис.

- Карла невозможно об этом спрашивать. Он по-прежнему мучается и видит кошмарные сны.

Ангелина наклонилась вперед и прошептала:

- Злые духи, мисс Крюгер! Карл думает, что это были злые духи!

Бернис терпеливо ждала, пока вполне здравомыслящие родители закончат рассказывать наивные сказки о своем мальчике. Она с трудом сформулировала вопрос: - Но что... почему... что вы думаете... но, ведь должны же вы знать, что произошло на самом деле, или по крайней мере иметь какое-нибудь объяснение. - Несчастные родители только беспомощно и тупо смотрели друг на друга, не находя слов. - Разве там не было кого-нибудь из учителей, кто помог ему после случившегося?

Джо снова попытался объяснить:

- Он играл в бейсбол с другими мальчиками, мяч укатился за деревья, и он побежал его догонять. Когда он вернулся назад, он был... он

был, как сумасшедший, и кричал, он описался... и руки у него были сломаны.

- И он не видел, кто это сделал?

Глаза Джо Карлуччи остекленели от ужаса.

- Какие-то большие и черные существа, - прошептал он.

- Мужчины?

- Существа. Карл сказал, что это были злые духи, чудовища.

"Не придирайся", - обратилась Бернис сама к себе. Было ясно, что эти несчастные, попавшие в беду люди действительно верили, что на них навалилось нечто необъяснимое. Они были ревностными католиками, но также и очень суеверными людьми. Наверное, этим объяснялось множество распятии на всех дверях, картинок с изображением Иисуса и маленьких статуэток девы Марии повсюду: на столах, над притолоками дверей, и даже на всех окнах.

Маршалл тщательно обдумывал все факты, связанные с "Омни корпорейшн". Однако одно для него по-прежнему оставалось совершенно непонятным, и он спросил своего друга:

- Есть ли тут какая-нибудь связь с религией?